— Иными словами, — сказал он, — комплекс может поджарить платы и проводочки всему космическому хламу, что летает отсюда и до луны. Включая спутники Скайнет. Что и является нашей целью. Именно поэтому мы здесь. Мы проникнем в пункт управления, подключимся к системе, наведемся на спутники Скайнет и поджарим их, когда они окажутся в зоне поражения. Но не спешите радоваться! Пробиться через охрану железяк будет не легче, чем в форт центрального ядра. Мы допускаем, что вдобавок нас там уже поджидает Т-5000. В этом случае, главное держать с ним дистанцию и ни в коем случае не пытаться приблизиться к нему, потому что Т-5000 заражает людей через прикосновения. Вы даже ничего не почувствуете, а нейроконтролирующие наниты проникнут в ваш кровоток и сделают ваше тело — его оружием. Вполне возможно, мы идем прямиком в его ловушку. Но иного варианта нет. С каждым днем заводы Скайнет штампуют всё новых юнитов. Численность противника всё возрастает, вывести их спутники мы обязаны. Любой ценой! Наш долг — закончить миссию, начатую Джоном Коннором. То, что Сопротивление не завершило 24 августа, мы закончим сегодня!

Солдаты единогласным боевым кличем поддержали речь Вронски.

А Райан беглым взглядом прикинул, сколько здесь собралось человек, и с непониманием спросил:

— Почему только мы?

Многие взгляды обратились к нему.

— Почему другие подразделения не присоединились к нам?

— Тебе дать официальный ответ? — поинтересовался майор.

— Ну да, — пожал плечами Райан.

Втянув воздух, будто рядом оказалось нечто зловонное, Вронски отчеканил:

— Официально у них в списке первоочередных заданий числиться другие цели. Что в принципе нам на руку. Пока мы тут возимся с важными делами, они сражаются на полях, оттягивая внимание на себя. Честь им и хвала за это. Но есть и неофициальная версия. Её я тоже озвучу, чтобы все вы понимали расклад. Сопротивление разобщено. Сейчас между подразделениями нет того взаимопонимания, которое было при Джоне Конноре. Основная проблема такая: командиры не доверяют Вэл, также они считают, что силы Сопротивления не готовы ко второй попытке уничтожить Скайнет, не верят в успех миссии, хотят сначала провести разведку, просто ссут, и, видимо, желают бодаться с машинами еще тридцать лет... — с издевочкой на бородатой физиономии, Вронски постучал пальцем себя по уху. — Один из офицеров другого подразделения так мне и шепнул на ушко, мол, самоубийственно сейчас лезть на самый охраняемый объект, подконтрольный Скайнету. Они хотят выждать более благоприятных условий. Типичная тактика неудачников. Прошу прощения за прямоту.

Райан с горечью выслушал это всё. Он даже не разозлился на командиров. А лишь испытал глубокое сожаление, что в час, когда людям нужно быть едиными, когда нужны все силы, они никак не могут договориться, осознать и правильно расставить приоритеты.

— Мда, фигово, — вздохнул Гир, и его поддержали стоящие рядом бойцы.

— Сейчас не время малодушничать... — прозвучало из толпы.

— Подстава. Придется рассчитывать только на себя...

— Да кому они нужны, сами справимся...

Подумав, нащупав у себя частичку человечности, Вронски нахмурился и с тяжестью произнес:

— Врать не стану, наша миссия выглядит и вправду самоубийственной, особенно без должной поддержки. Вернутся не все из нас. Повезет, если вообще хоть кто-то вернется.

Райан оценил, что Вронски пробило на сантименты, и совесть обязала его сказать подчиненным всё, как есть. Но Коннор почувствовал, что это не то, что должны услышать люди. Внутренний порыв толкнул его выйти вперед и обратиться к остальным:

— Послушайте! Если погибать, то ради большой цели, разве нет? Мы годами рисковали, просто живя! Наши родственники и близкие погибали без причины, просто за то, что они люди! Нас истребляют. Будем бояться умереть за дело, умрем без смысла! Сегодня у нас есть шанс это изменить и вернуть мир на землю! Вы готовы за это сражаться?

— Да! — загалдели бойцы.

— Вы готовы за это уничтожать?

— Да! — охотнее откликнулись они. И хор голосов стал грознее.

— Вы хотите положить конец войне?

— ДА! — свирепо грянул взвод.

— Вы готовы за это умереть?

— ДА!!! — бесстрашно отозвались они.

— Хорошо! Я в вас не сомневался. Мы Тех-Ком! Кто если не мы!— Райан обернулся к Вронски: — Я так понимаю, разведгруппа пока не вернулась?

— Пока ждем.

— Тогда дайте ребятам отдохнуть перед миссией. Пока не вернется разведгруппа.

Вронски слегка перекосило от мысли, что 16-летний рядовой пацан отдает ему приказ, и не важно, какая у него там фамилия, этот пацан и пороху толком не нюхал.

— Я так и собирался сделать, — почти не разжимая губ, процедил майор, багровея.

— Отлично! — обрадовался Райан.

— Хорошая идея, сэр, — подыграл сержант Сильвертон.

Майор отдал приказ «вольно», и народ стал расходиться.

Коннор заметил одобрительный взгляд Хиггса. Капрал подбадривающе кивнул Райану, давая понять, что тот делает всё правильно. Понемногу всё складывалась именно так, как хотел Хиггс. Райан уже не просто был одним из толпы, он больше не боялся обращаться к людям, как будущий лидер. Он начинал понимать, что если ты чувствуешь зов долга, то этот зов не заглушить.

Впрочем, сам Райан говорил от чистого сердца без тени амбиций. Его вполне устраивало, что кто-то опытный и смелый, вроде Вронски, вел людей за собой. И пытаться это изменить Райан не собирался.

Чтобы не слушать предсказуемых надоедливых речей Хиггса о том, как хорошо он выступил и как важно продолжать в том же духе, Райан поспешил затеряться в толпе.

Ждать возвращения разведгруппы пришлось несколько часов.

Когда день стал клонится к вечеру, дозорный на башне завода сообщил по рации, что разведчики возвращаются.