Отступив назад, гвардеец сделал финт, за которым последовал стремительный колющий удар. Клинок скользнул по правому боку Хасана; только доспех позволил ему остаться в живых. Теперь уже чернокожему пришлось отступать; Тэрл попытался развить успех, обрушив на противника град атак, но чернокожий отпрыгнул назад, как будто не чувствуя веса доспехов.

Секунду бойцы примеривались, а потом разом сделали шаг навстречу друг другу, одновременно нанося удар. Теперь преимущество было на стороне Тэрла: ему удалось подойти ближе, чем дистанция угрозы секиры. Хасан попытался снова ударить его древком, но на этот раз гвардеец был к этому готов. Ловко увернувшись, он начал обезоруживающее движение…

…и в этот момент прогремел выстрел. Бедро пронзила острая боль. Находившийся в неустойчивой позиции Тэрл рухнул на землю. Вместо того, чтобы разоружить противника, он сам лишился оружия.

Противник его, к слову, был таким поворотом явно недоволен. Что-то гневно прокричав на своем языке, он ударил пришедшего на помощь солдата древком секиры по лицу. После чего, указав на Тэрла, что-то сердито добавил и ушел следом за солдатами, унесшими Лану.

Провинившийся стрелок какое-то время ошарашенно сидел на земле, сплевывая кровь. Затем поднялся и стал орать на Тэрла. Слов тот по-прежнему не разбирал, но догадывался, что большинство из них матерные. То, что солдат несколько раз пинал его под ребрами, тоже в каком-то смысле могло быть подтверждением. Похоже, черный попросту срывал злость за несправедливое, по его мнению, наказание. А нечего простолюдину вмешиваться в благородный поединок двух достойных воинов. Несмотря на отчаянное положение, Тэрл почувствовал некое злорадное веселье.

Наконец, выпустив пар, солдат сделал то, чем, как уже догадывался гвардеец, все и закончится. Подняв винтовку, он нацелил ее в голову побежденному.

И вдруг захрипел, когда острие иллирийской шпаги вонзилось сзади в его горло. Килиан провернул клинок, расширяя рану, и тело чернокожего рухнуло в траву.

— Ты задержался, — заметил Тэрл.

— Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся в ответ учёный, — Где Лана?

Тэрлу не хотелось отвечать. Он понимал, что сейчас придётся удерживать напарника от глупостей, и надеялся сперва привести в порядок свою раненную ногу.

— Её схватили.

Учёный оправдал ожидания. Глухо зарычав, он ударил кулаком об дерево:

— И ты не помешал им?!

— Сам бы попробовал! — рассердился Тэрл. Ребячески, конечно, но претенциозность ученого очень его бесила.

За это он и не любил гражданских: очень они любят, сидя в безопасном месте, рассуждать, что он сделал хорошо, что плохо и что надо было бы сделать. И разумеется, всегда уверены, что уж они-то всегда все бы сделали правильно.

— Как раз этим я и собираюсь сейчас заняться, — огрызнулся Килиан, — Ее повели в крепость?

Ответ, в общем-то, не требовался. Куда ещё ее могли повести? В ближайшие кусты? Другой вопрос, что сам Тэрл пришел сюда не за Ланой.

— Уймись, — ответил командующий гвардией, — Наша миссия приоритетнее.

Ответом ему был ледяной взгляд:

— Ещё раз услышу от тебя что-то подобное, и не видать тебе заговаривания крови.

Тем не менее, чародей все же произнес заклинание, остановившее кровотечение и снявшее восполнение. С простреленной мышцей он ничего поделать не мог, тут нужна была Иоланта с её исцеляющими чарами.

— У меня есть четкая боевая задача, — твердо ответил Тэрл, — Вытащить маркиза и уничтожить кристалл. И я сосредоточусь на ней, даже если это будет означать гибель всей группы.

Чародейке он симпатизировал, но личные чувства в таких вопросах только мешают, чего гражданский то ли не понимал, то ли просто не мог принять. Подобное понимание, оно только с опытом приходит. Потеряешь пару раз сто человек, спасая двоих, и начнёшь подходить к вопросу разумнее. А здесь речь шла даже не о сотне, а минимум о судьбе целого государства.

— В иное время я бы с тобой поспорил, — махнул рукой Килиан, — Но сейчас нет времени. Мы спасём и Лану, и Амброуса, после чего разрушим крепость.

Тэрл посмотрел на него с удивлением. Такая перемена в поведении вызвала у гвардейца безотчетную тревогу. Уж не сошел ли с ума ученый от своих переживаний?

— Я надеюсь, что это не пустая бравада?

Килиан рассмеялся:

— Нет. У меня есть план. Скажи мне, Тэрл, знаешь ли ты, как работает мозг человека?

Тэрл решил, что когда-нибудь убьет его. За болезненную тягу к театральным эффектам. Когда-нибудь. Потом.

После того, как они выберутся из этой передряги.

Глава 6. Мудрец боится трех вещей...

Сознание возвращалось медленно, обрывками, и вместе с ним возвращались воспоминания о произошедшем. Лана смогла припомнить, как её куда-то тащили… Она упиралась, как могла, но силы были неравны. Кажется, она даже укусила одного из своих пленителей… А потом свет погас.

Девушка попыталась чуть приподняться, и ее желудок немедленно воспротивился подобному насилию. Застонав, она ощупала затылок. Так и есть: прикосновение отозвалось вспышкой боли, а на пальцах остался влажный след крови. След от тяжелого, безжалостного удара.