Уже не отрывая голову от земли, чародейка приоткрыла глаза, чтобы понять, где оказалась. Это был какой-то подвал размером где-то в три на четыре метра. Окон не было, но в самом потолке виднелось узенькое отверстие, куда едва ли проникла бы и кошка. Каменные стены (как только умудрились черные незаметно построить каменные сооружения рядом с территорией Полуострова?), железные решетки. Никакой мебели: Лана лежала на голом полу, и тело её успело продрогнуть. Самый минимум света: в камере его источников не было вовсе, но отблески факелов откуда-то из коридора позволяли хоть как-то разглядеть склонившегося над ней собрата по несчастью.

Это был Амброус. Иоланта опознала его сразу, несмотря на какие-то лохмотья вместо одежды, засохшую корочку крови на платиново-светлых волосах и уродливые ожоги на могучем теле. Маркиза пытали не один день, и от мысли об этом сердце чародейки сжалось болью.

— Я уж боялся, что вы не проснетесь, — заметил Амброус, — Ну, или быть может, в каком-то смысле надеялся на это.

— Надеялся? — с трудом разлепляя губы, переспросила девушка.

Нужно было что-то делать. В таком состоянии ей не хватит сил…

…а на что, собственно? Пока что не было идей. Но что-то делать нужно было.

— Мы в подвалах халифа, — пояснил юноша, — И рано или поздно нас снова потащат на пытку. Я знаю, на что способны его палачи, и мне совсем не хотелось бы видеть, как через то же самое пройдете вы. Вполне возможно, что быстрая смерть была бы куда милосерднее.

Нужно собраться. Нужно думать и планировать. Почему-то Лане почудился голос Килиана, твердящий это.

— Тогда почему же вы ещё живы? — осведомилась девушка.

Вопрос прозвучал очень грубо, но почему-то раздражали ее бесплодные рассуждения о самоубийстве. Хотя сама она в особо темные дни тоже бывала к такому склонна, но именно в мужчинах это казалось ей непередаваемо отвратительным. Особенно в таких, как Амброус — умных, сильных, благородных и в целом каких-то… достойных. Казалось, что таким поведением они жестоко унижают сами себя, — а Лана всегда ненавидела чье-либо унижение.

— Я пытался, — пожал плечами Амброус, после чего выразительно продемонстрировал запястье.

Где-то рядом с венами виднелись глубокие шрамы, похожие на следы человеческих зубов. Лана представила, как маркиз пытается перегрызть самому себе вены, и содрогнулась всем телом от этой картины.

— Здесь все просматривается и прослушивается с помощью магии, — пояснил мужчина, — Стоило мне попытаться покончить с собой, как халиф узнал об этом. Его охрана явилась раньше, чем я смог завершить начатое.

— То есть… сейчас он уже знает, что я очнулась, — поняла Лана.

Нет, нужно всё-таки собраться. Уже не пытаясь поднять голову, чародейка положила руки на виски, чувствуя, как по пальцами разливается приятное тепло, переходящее в колдовской жар. Она всегда ненавидела лечить себя. Невозможно сосредоточиться, когда боль отвлекает. Чтобы лечить, нужно настроиться на здоровую волну, а как на нее настроиться, если тело постоянно напоминает, что оно совершенно не здорово?

Чары сорвались, стоило нарушиться концентрации, но сдаваться Лана не собиралась. Сдаться сейчас — значило позволить черным делать с собой все что угодно. С сотрясением мозга она не сможет защитить себя даже в тех малых объемах, что ей доступны.

Глубоко вздохнув, чародейка начала заклинание заново. На этот раз дело пошло гораздо лучше. Камера темницы осветилась лазурным сиянием, исходящим от ее пальцев. Сперва прошла тошнота. Затем — головная боль. Сейчас сила текла спокойно и легко. Не развеивая исцеляющего сияния, Иоланта приподнялась и протянула руку к маркизу.

— Давайте, я помогу.

Исцелять других было гораздо проще. Раны Амброуса начали затягиваться на глазах, начиная с ожогов на груди. И несмотря на отчаянную ситуацию и ужасные условия, Лана почувствовала совершенно неуместно-сладкое томление от прикосновения к мужчине, который ей нравился.

Как будто до того ей сейчас было.

— Благодарю, эжени… — с лёгким удивлением в голосе ответил Амброус, и тень узнавания отразилась на его лице.

— А ведь я вас вспомнил. Вы лекарь моей невесты, благородная Иоланта Д’Исса. Мы с вами были представлены друг другу на балу в честь моей помолвки.

Лана приложила все силы, чтобы не показать, какую неуместную боль она испытала, как ранили ее эти вежливые слова. Амброус вспомнил ее только сейчас, да и то, наверное, лишь потому что она была единственной знакомой ему чародейкой. Конечно, кто она такая, чтобы хранить в памяти короткую встречу с ней? И неважно, что значила эта встреча для самой девушки. Неважно, как она думала о нем вечерами, вспоминая каждое слово, сказанное ими друг другу.

Все это неважно.

— Да, это я, — согласилась Лана, — А вы маркиз Амброус Идаволльский.

Он кивнул:

— К вашим услугам.

Иоланте хотелось рыдать, но она держалась. Хватит, достаточно опозорилась.

Дура влюбленная.