— Разумеется, не подведешь.

Есть на свете законы, в срабатывании которых можно быть уверенным, как в том, что помнишь собственное имя. Для их познания не нужно постигать чародейство или изучать науки: все, что требуется, это немного жизненного опыта.

Не нужно заучивать формулы гравитации, чтобы знать, что предмет, сброшенный с высоты, упадет вниз. Не нужно понимать принципы смены агрегатных состояний, чтобы знать, что лед на солнце растает. И точно так же, не нужно изучать всякие там теории вероятностей, чтобы понять простой факт.

Если, путешествуя с многочисленным отрядом, вы ни разу не наткнулись на разбойников, то когда вас останется четверо, считая хрупкую девушку, уже на второй день пути дорогу вам преградит поваленное дерево.

— Ладно, — сказал Тэрл, выезжая вперед, — Мы поняли намек. Покажитесь.

Несмотря на то, что для маскировки он вынужден был сменить красный мундир гвардейца на простую серую куртку из плотной материи, он все равно производил наиболее внушительное впечатление из их отряда в силу роста и телосложения. Краем глаза воин заметил, как его спутники сдвигаются, закрывая от взглядов чародейку. Он, однако, понимал, что мера эта имеет весьма мало шансов на успех: нужно быть или слепыми, или евнухами, чтобы взгляд не выделил в группе рыжеволосую красавицу.

К счастью, разбойники видели свое численное превосходство, и это делало их самоуверенными. Девять человек показались из зарослей: четверо впереди, двое позади и еще трое с арбалетами на близлежащем дереве. Оглядев их старое, грязное, побитое, но еще добротное снаряжение, Тэрл досадливо сплюнул. Дезертиры. Пожалуй, из всех разбойников такие были самыми жестокими и опасными. Те, кому довелось навидаться всякой мерзости на войне, но кто не смог справиться с ней, они несли эту мерзость людям, которых война обошла стороной. Они пребывали в вечном страхе за свою жизнь и в то же время понимали, что им нечего терять, ибо жизнь их не стоит и ломаного гроша. Что более важно, вооружены они были куда лучше, чем голодранцы с самодельными луками, составлявшие типичную разбойничью банду: у некоторых были даже шпаги дурной ковки, а двое и вовсе до сих пор носили армейские кирасы. Один из таких, смуглый и небритый детина, видимо, бывший за вожака, гнусно ухмыльнулся и заговорил:

— Ну, теперь ты нас видишь. И как, боишься?

— Допустим, — уклончиво ответил Тэрл, не спеша его разочаровывать.

На самом деле он не боялся. Командующий знал, что с этой бандой смог бы легко справиться в одиночку. Вчетвером, как ни странно, сложнее: он не был уверен, что сможет уберечь своих товарищей во время боя.

— Ну, допускай, — расхохотался разбойник, — Только быстро. Сейчас я досчитаю до пяти, и ты отдашь нам деньги, оружие, лошадей и девчонку. Один.

— Может, ограничимся деньгами? — осведомился воин, специально на такой случай державший на видном месте увесистый кошелек с медью.

С которым не жалко расстаться, сохранив остальные средства.

— Два, — лаконично ответил дезертир, определенно не считавший, что он в том положении, чтобы торговаться.

— Подождите! — вдруг воскликнул один из его товарищей, долговязый юнец с укороченным копьем, — А я знаю его! Это же Адильс! Сэр Тэрл Адильс!

На лице вожака мелькнуло сперва удивление, а потом узнавание. Тэрл не помнил, когда именно эти ребята служили под его началом, но командиром он был суровым, и едва ли они хранили о своей службе теплые воспоминания.

— Пять.

— Родрик, ты за мной, — быстро отдал приказы командующий, — На рожон не лезть, а то сам прибью. Килиан, двое позади. Лана, прикрой нас от стрел и тут же убери щит.

Родриком звали солдата, приставленного к ним, чтобы отвезти лошадей обратно в город. Ему было всего семнадцать лет, и как и все бойцы его возраста, он отличался самоуверенностью, которая выходит естественным путем только через дырки от мечей.

Килиан одним ловким движением спешился, обернувшись к разбойникам позади них… После чего продемонстрировал ладонь:

— Одну минутку, пожалуйста.

Взяв с пояса фляжку, ученый приложился к ней, после чего кивнул и обнажил шпаги.

И в следующий миг схватка началась. Первыми среагировали арбалетчики: все три стрелы оказались нацелены на Тэрла, и все три завязли в щите, выставленном Ланой. А гвардеец, не спешиваясь, уже несся вперед. Не сбавляя хода, он вскинул пистолет, и один из торопливо перезаряжавших арбалеты дезертиров сорвался с дерева. Можно было и воспользоваться трофейной винтовкой, но воин предпочел поберечь патроны.

Его вороной конь перепрыгнул через поваленное дерево — прямо на вожака. Тот сумел принять на щит удар меча, но ничего не мог поделать с врезавшимися в него шестью центнерами живого веса. Второй удар пришелся на того юнца, который опознал Тэрла; укороченное копье сыграло с ним злую шутку — оставь он его в тех масштабах, которые предполагались, имел бы шанс остановить всадника.