И почему-то, даже не будучи выдающимся знатоком геральдики, чародейка не сомневалась, что этот знак не имеет отношения ни к одной из стран Полуострова.

Контуром и оснасткой корабли под флагом молота походили на идаволльские военные галеры, но были даже на вид заметно выше и тяжелее, и пушки у них располагались не в один ряд, а в два.

Всего Лана таких кораблей насчитала одиннадцать. Они держались редкой цепью в отдалении от крепостных стен. Чужаки не атаковали, — да и едва ли могли с такого расстояния, — но почему-то от них веяло угрозой.

— Похоже, что наши враги уже сделали новый ход, — хмыкнул Леандр, — Пойдемте. Для губернатора было бы лучше, чтобы он уже знал, что происходит.

Губернатор Иоланте не понравился. Сгорбленный от частых поклонов, весь какой-то скользкий, с лилейно-вкрадчивым голоском и бегающими глазками. Одет он был в просторную лиловую мантию, слегка скрадывавшую очертания тела, дряблого от малоподвижного образа жизни. Как и в Рогане, в нем чувствовалась хитрость царедворца, но если у посла она балансировалась достоинством, то этот человек вызывал неуловимую ассоциацию со слизняком.

— Мой господин, — склонился он в подобострастном поклоне, — Я счастлив видеть вас здесь. Ваша мудрость ведет нас, и ваше сияние озаряет нас…

— Короче, — брезгливо бросил Леандр, определенно разделяя впечатление девушки.

— Он уже здесь, мой господин. Он ждет вас.

«Кто — он?» — хотела переспросить Лана, но не стала перебивать Герцога.

— Почему он еще не в темнице? — коротко спросил Леандр и, не дожидаясь ответа, направился в особняк губернатора.

Вскоре, однако, причина стала очевидна. В приемной ожидал тот самый колдун, с которым Иоланта сражалась во время покушения. Теперь она могла рассмотреть его получше.

Как и пленный, он отличался от людей: та же коричневая кожа, тот же характерный нос… Но все-таки Лана решила, что он человек. Просто другой. В конце концов, люди Полуострова же могут иметь разный цвет волос или глаз, разный тип тела и форму лица, так почему бы жителям дальних земель не иметь и другой цвет кожи?..

Глаза у колдуна, кстати, оказались очень светлыми; не то серыми, не то голубыми. На вид ему можно было дать лет сорок с небольшим. Массивная квадратная челюсть придавала ему воинственный вид. Уши были прижаты к голове, что тоже намекало на обширный боевой опыт. Да и ростом он из присутствующих уступал только Тэрлу. Уничтоженный во время боя золотой браслет на запястье уже был заменен новым, но это не имело значения.

Потому что образ колдуна был полупрозрачным.

— Это нечто вроде иллюзии или голограммы, — сообщил Килиан, явно ожидая уточняющих вопросов от Герцога.

Но здесь его постигло разочарование.

— Я понял, — не отрывая взгляда от образа, коротко бросил Леандр, после чего добавил:

— Я буду говорить с тобой, когда ты придешь лично.

Колдун рассмеялся и ответил, слегка искажая непривычную ему идаволльскую речь:

— Для этого время еще не пришло. Однажды ты узришь мощь Лефевра и склонишься предо мной. Но это будет чуть позже. Я — халиф Мустафа ибн-Сараф, Первый адепт Владыки, избранный Им властитель Черного Континента, защитник веры, повелитель суши, морей и всего мира. Я держу в руках жизнь твоего сына и дочери твоего союзника. Пойдешь против меня — и они умрут.

— Ты блефуешь! — негодующе воскликнула Лана и хотела было добавить, что Амброус нужен ему, чтобы узнать координаты Гмундн, но наткнулась на предостерегающий жест Килиана.

Чародейка постаралась настроиться на волну его разума, чтобы узнать, в чем дело. Разум ученого походил на кристальный грот. Повторяющиеся, выверенные геометрические узоры, красивые, но холодные. Абсолютное торжество порядка над хаосом.

Лана знала, что ее собственный разум выглядел как цветущий сад.

«В чем дело?» — спросила она, — «Ему ведь нужны эти координаты. Значит, он не убьет пленника»

Против ее воли к мыслеречи добавилась эманация надежды. Да, она очень надеялась, что жизнь Амброуса вне опасности.

И может быть, эта надежда не позволяла ей держать слова об этом при себе.

«Я знаю», — ответил юноша, — «Но он не знает, что мы знаем. Он не знает, что нам успел рассказать его человек, прежде чем умереть. И пусть так и остается. Чем меньше он знает о нас, тем сложнее ему предсказывать наши действия»

Этот обмен репликами занял всего мгновение, на протяжении которого колдун смотрел на девушку с изумлением и негодованием. Кажется, если бы заговорила ближайшая стена, он и то был бы менее удивлен.

— Ты позволяешь своей женщине перебивать меня?! — воскликнул он, обращаясь к Герцогу, — Заткни ее. Немедленно. Или я сделаю это сам.

Ни один мускул не дрогнул на лице Леандра.

— Я буду поступать так, как решу сам… халиф. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать, где чья женщина и кто имеет право говорить. Итак, чего ты хочешь взамен на возвращение моего сына?

Чернокожий, кажется, слегка успокоился.