Путешествие между городами — занятие крайне непростое и опасное. Как бы старательно герцогские патрули и дружины феодалов ни отгоняли тварей Порчи от основных дорог, все равно каждый год хотя бы несколько путников умирали страшной смертью, так и не добравшись до жилья и крова. Да и обычных разбойников тоже не стоило сбрасывать со счетов: хотя как раз стараниями тех же Тварей большинство из них предпочитало «работать» в черте города, всегда оставались те, кому излишняя известность эту дорогу закрывала.

В общем, для одних попытка добраться из одного города в другой была волнительным приключением, для других — самым страшным кошмаром. Но все это относилось к путешествию в одиночестве или в малой группе.

Путешествие с охраной герцога оказалось скучным и однообразным.

Не сказать, разумеется, чтобы Лана желала опасностей. Скорее напротив, перспектива встречи с Тварями или разбойниками пугала ее. Но это никак не отменяло того, что ей было ужасно скучно.

Спокойный, монотонный путь по дорогам страны гипнотизировал и почти убаюкивал. Красивые и живописные виды Идаволла перестали откликаться в сердце уже на второй день. В общем-то, терять к ним интерес Лана начала еще за время путешествия из Иллирии, но на этот раз все было еще хуже.

Потому что тогда с ней была Лейла. Единственная подруга, что скрашивала беспросветное одиночество. Теперь же поговорить в путешествии было попросту не с кем. Не с Тэрлом же, который был на службе и категорически не желал, чтобы его отвлекали.

С Килианом была другая проблема. Он никогда не заговаривал с ней первым. Ученый охотно поддерживал беседу, когда Лана задавала тему; порой он даже проявлял себя как интересный собеседник, но стоило ей перестать выжимать из себя инициативу, как юноша снова погружался в молчание. Порой девушка даже думала, что если она ничего не скажет, то Кили так и будет молчать весь день. Из-за этого она чувствовала себя лишней, ненужной, неинтересной и слишком уж навязчивой. Поэтому день на пятый их общение стало плавно сходить на нет.

Знакомиться же с солдатами у нее отпало всякое желание после того, как один из них во время привала начал грязно и открыто домогаться ее. К счастью, Килиан и Тэрл были поблизости и быстро объяснили ему, что к чему. А Лана чуть позже, немного успокоившись, исцелила его раны.

Графа Рогана как собеседника она не рассматривала еще с Иллирии. О том, чтобы набраться смелости надоедать Герцогу, не могло быть и речи. И даже холст в дорожных условиях не развернешь, тем более что путешествовать приходилось не в карете, а верхом. Все, буквально все вокруг было единодушно в том, чтобы уморить её скукой, тоской и бездельем.

Так что ничего удивительного, что когда впереди показался порт Патра, где они должны были сесть на корабль, чародейка почувствовала радость, близкую к оргазму.

Не говоря уж о том, что и сам по себе город был сказочно красив. К величественным горным склонам жались невысокие белокаменные домики. Над ними возвышался особняк губернатора, лишь чуть-чуть не дотягивающий до гордого звания дворца. Ощетинившиеся пушками городские стены были тяжелыми и серыми, но почему-то они не казались мрачными. Скорее крепкими и надежными, как та скала, с которой путешественники смотрели на город. Почему-то Лане подумалось, что именно такое ощущение, спокойной силы и уверенности, должно создавать плечо любимого мужчины, — хотя на ее опыте ни один из ее поклонников до этого образа не дотягивал. Может быть, потому что не было в них никакой силы: под маской взрослого и состоявшегося человека всегда скрывался истеричный и неуравновешенный мальчишка, в котором мужественности еще меньше, чем в ней самой.

Дальше к югу простиралась бескрайняя зеленовато-голубая морская гладь, сверкавшая в лучах солнца, как россыпь бриллиантов. На её волнах мерно и спокойно покачивались корабли. Крохотные, юркие рыбацкие лодчонки и гордые, величественные прогулочные яхты идаволльской знати; грозные, хищные боевые галеры и пузатые, солидные корабли торговцев. Под обычными белыми парусами и под изукрашенными в меру фантазии и чувства вкуса их обладателя; но даже самые кричащие, вычурные расцветки не раздражали глаз, а лишь добавляли свой колорит в образ этого порта, соединявшего обжитые земли с неизведанностью морских далей.

— Что это? — оторвал ее от получения эстетического наслаждения голос Тэрла.

Иоланта не сразу поняла, о чем идет речь, но уже через мгновение взгляд её выхватил из общей картины флаги над кораблями. Разумеется, над большинством из них реял флаг Идаволла — золотой желудь, захороненный в черной земле под алыми языками пламени, зерно нового мира в дни гибели мира старого. Были тут и немногочисленные пока торговцы под флагом Иллирии — серебряной стрелой на зеленом фоне; и несколько представителей вольных княжеств и республик.

А еще там были корабли под совершенно незнакомым ей флагом. Черный молот на оранжевом поле. С одной стороны он оканчивался плоской колотушкой, как у кузнечного молота, с другой — сходился на клин, как боевой. Из-под плоской стороны сыпались золотые искры, а боевая была обагрена, будто кровью.