– Яра, Ярочка, не говори своему брату, – попросила тоненьким голосом Рита, и я вдруг поняла – она боится. Боится гнева Игната Елецкого. Может быть, поэтому и ведет себя так, словно ничего и не знала? Что хуже – истинная зависть Окс или притворство Риты?

– Игнат знает, – улыбнулась я холодно. – Но из уважения к нашей былой дружбе я попрошу его ничего вам не делать.

– Типа благородная? – прошипела Окс, которую буквально передернуло от моих слов. – А ты Раевская, так и будешь у нее шестеркой! Той самой страшной подружкой!

– Закрой рот, – велела я ей. – Иначе это сделаю я сама.

– Не указывай, Черникова! Пошла ты! Подавись своими бабками! Да чтоб твоя семейка разорилась! Ненавижу! Твари!

С этими словами Окс убежала в сторону туалета, а Рита, метнув на меня полубезумный взгляд, протараторила еще раз слова извинения и кинулась вслед за ней. Мы со Стешей остались одни. Я смотрела им вслед, тяжело дыша, а подруга коснулась моей руки. По ее щекам катились слезы, а заплаканные глаза казались изумрудно-зелеными. Я вытерла ей слезы и улыбнулась.

– Все хорошо, Стеша, не плачь.

– Я не думала… Не думала, что девочки такие, – призналась она. – Мы же подруги… Были.

– Дружба бывает разная, – пожала я плечами, стараясь бодриться, хотя на самом деле чувствовала опустошение. – К сожалению, они не смогли быть хорошими подругами до конца. Стеша… А ты? Ты ведь не уйдешь? – вдруг спросила я, глядя на подругу.

Страх потерять ее стал невыносимо сильным – буквально душил, заставляя часто дышать.

– Куда? – не поняла она.

– Не бросишь меня?

Стеша рассмеялась, и мне стало легче.

– Я никогда тебя не брошу, ты же моя подруга, моя сестра. Что за мысли, Яра? Если так поступили они, не значит, что так поступлю я, – сказала она и улыбнулась. Тепло и искренне.

Вместо ответа я сняла с себя любимый кулон в форме перевернутого кленового листа и протянула ей:

– В знак моей дружбы.

Стеша растерялась, но тут же нашлась – вытащила ключи, стянула брелок в виде пушистого помпона и отдала мне.

– Чтобы было взаимно, – важно сказала она. – Ты мне, я тебе.

Я обняла ее и не отпускала до тех пор, пока не раздался звонок. Первую пару в итоге мы прогуляли – пошли в кафешку через дорогу, разговаривали о наших книгах, ели пиццу и пили горячий шоколад. Горечь от потерянной дружбы потихоньку отступала. У меня была Стеша, и дружба с ней стоила дружбы со многими.

***

Это произошло в день, когда выпал первый снег. Он начал идти в полдень, белыми хлопьями падая за окнами аудитории, в которой я сидела, и мягко устилая дороги и крыши. Остатки пожухлой травы покрылись изморозью, последняя желто-оранжевая листва побелела – будто по ней провели пушистой кисточкой с белой краской. Хотя небо было низким и серым, но отчего-то на улице казалось светло, а на душе – радостно. Так всегда бывает, когда появляется первый снег, ведь первый снег -предвкушение зимнего чуда. Он укрывает всю грязь, а еще в нем таятся отголоски детской радости и веры в волшебство, которые заставляют нас смотреть в окна.

Час шел за часом, а снега становилось только больше. Горизонт казался подернутым туманной дымкой, крыши домов, машины, дороги – все побелело, и, несмотря на похолодание, студенты то и дело выбегали на улицу на переменах, мерзли, но не уходили – кто-то любовался и делал фото заснеженного двора и сквера, кто-то просто дышал свежим воздухом, а кто-то играл в снежки и даже лепил снеговика.

Из университета мы со Стешей вышли уже ближе к вечеру – было еще светло, хотя уже понемногу сгущались сумерки. Снегопад, наконец, прекратился, небо рассеялось, став серо-голубым, а на юго-западе окрасилось в медный закатный цвет. Это была пятница, последний учебный день, после которого должны были наступить долгожданные выходные, и несмотря ни на что, на душе было спокойно. Мы побродили по скверу рядом с корпусом, и нам пришлось распрощаться – у Стеши сегодня были дополнительные занятия по английскому. Подруга уехала, а я осталась – не захотела вызывать водителя прямо сейчас, решив прогуляться. Я направилась в парк, не надев наушники, что обычно делала, когда гуляла. Вместо музыки слушала хруст первого снега под ногами. Хотелось думать о Новом годе и о подарках, хотя до этого было еще далеко. Я просто шагала по заснеженному парку, время от времени сгребая в ладонь бархатный снег с перил и сжимая пальцы. Снег снова начал идти – теперь уже небольшой. Он путался в волосах и то и дело попадал на ресницы.