– Я зачем-то сделал эти фотки, – продолжал Игнат. – И смотрю на них каждый день. Просто смотрю и думаю – какая она милая. Милая же, да? И у нее никого не было, она ни с кем мне не изменяла, просто сказала так, потому что я сам сморозил дичь. Если честно, я жалею об этом. Такой придурок. Я, правда, не хотел, чтобы ей было больно. Но не контролировал себя и злился – на нее, на ее мать, на отца. Когда думал, что отец нашел себе новую дочь, срывало крышу. Как будто бы он Катю решил променять на нее…

– А сейчас? Сейчас ты так не думаешь? – спросил Серж, который несколько раз говорил другу, что это не так.

– Это куда-то ушло, – признался Игнат. – Я все еще злюсь, но не так. Мне обидно, что отец не поверил мне. Ее мать реально предала его, я уверен! Не с врачом она разговаривала. С кем-то другим. И однажды я все узнаю.

– Некоторые тайны нужно оставить тайнами, – философски заметил Серж, стараясь выглядеть обычным, хотя внутри стало пусто и тоскливо.

– Но если это не тайны, которые вредят другим. У меня тоже есть тайна, – вдруг признался Игнат и залпом допил вермут, прежде чем сказать: – Я ревновал тебя к Ярославе.

– В плане? – нахмурился Серж, вдруг подумав, что друг все понял. Понял, что Яра нравится и ему тоже.

– Мне присылали фотки, на которых вы были вместе в какой-то кафешке. Потом я видел, как ты привез ее домой, – признался Игнат глухим голосом. – Вспомнил, что с тобой она всегда общается мило. Не то что со мной. И вдруг подумал, что между вами что-то могло быть. Никогда не чувствовал этого – тупой ревности. А тогда меня накрыло. Я тебе не говорил, но сейчас не могу молчать, потому что чувствую себя мразью. Знаешь, Серый, что я думал?

Серж вздрогнул, услышав старое детское прозвище, от которого старательно избавлялся, но единственный, кто иногда позволял себе ее, был Игнат. И Ярослава.

– Что? – спросил он.

– Я думал – только не он. Пусть она встречается с кем угодно, но только не с моим другом. Не с тобой. – Игнат поднял на Сержа уставшие глаза, в которых не было ни капли веселья. – Знаешь, почему?

– Почему? – одними губами спросил Серж, вдруг ощутив острую тоску.

– Потому что я буду ненавидеть того, кто с ней спит. А ненавидеть своего единственного друга… брата я не могу. Это меня разобьет. Я рассыплюсь и пропаду. Просто сдохну. Потому что ты один, кому я доверяю на сто процентов.

– А что бы ты сделал, если бы она реально мне нравилась? – улыбнулся Серж.

– Не знаю, – нахмурился Игнат. – Сошел бы с ума? – предположил он.

– Ты позволил бы нам быть вместе? – подперев подбородок, спросил Серж.

Он все так же улыбался, только в душе было пусто, а сердце уменьшилось до размера точки. Кажется, он все-таки сделал выбор.

– Если бы вы любили друг друга – да, – чуть помедлив, ответил Игнат. Он был искренен в своих словах и потому беззащитен. – Наверное, я бы набил тебе морду и устроил бы ей пару истерик, но… Что бы я мог еще сделать, чел? Только уйти в сторону. Хотя знаешь, если так подумать… Лучше ты, чем какой-то урод. В тебе я уверен и все такое. Слушай, о чем мы говорим? – сам себя спросил парень и вдруг перевел на Сержа прищуренный взгляд – в полутьме бара его глаза казались темными, почти черными. – Почему ты спрашиваешь об этом? Яра… Она тебе правда нравится?

Игнат сказал это и сам, кажется, испугался своих слов. Серж весело рассмеялся, хотя внутри стало еще больнее. Он сам уменьшился теперь до размера точки и будто падал в пустоту.

– Нравится. Как человек. Я же тебе столько раз говорил, что она не так плоха, как тебе казалось. Но ты человек-противоречие. Умных людей не слушаешь, потому что этому препятствует внутренняя глупость. Но, как говорится, глупость – не порок, а его следствие. Ярослава – хорошая девочка. Не стояла рядом с Алексой, которая, если ты забыл, а я любезно напомню, та еще стерва, – спокойно произнес Серж, и собственный голос казался ему чужим.

– Да в курсе я, что ты умный, – хлопнул его по плечу Игнат. – Но спасибо, что делишься своей мудростью со мной, тупицей.

Он улыбнулся Сержу, и в этой улыбке было столько искренности, что Серж улыбнулся в ответ.

– Значит, ты решил попробовать быть с Ярой? – повторил он, даже боясь представить, что будет.

– Да, —кивнул Игнат. – Внутри чувство, что если не сделаю этого, совершу ошибку. Только вот мысли о матери… – Он запнулся, и его лицо потемнело.

– Что с мыслями о матери?

– Я все так же чувствую себя предателем, – несмело, как-то по-детски ответил Игнат. – Если буду с дочерью той, которая испортила ей жизнь, значит, придам.

– Я же говорил тебе, что это глупость, – ровным голосом произнес Серж. – Твоя мать тобой манипулирует. Это нужно пресечь.