Точно знаю одно – впервые в жизни я молился всем богам, чтобы с женщиной, которую я успел полюбить, все было в порядке.

Наконец дверь, за которую увезли Теону, открылась и оттуда вышла врач – невысокая сухонькая дама. Ее полуседые волосы были собраны в аккуратный пучок и спрятаны под медицинским чепцом, а на переносице сидели очки в тонкой оправе, делая ее строгий вид еще более грозным.

– Мсье Рошфор? – позвала она.

– Да-да, – подскочил я, всматриваясь в ее бейдж, на который не обратил внимания, когда мы только приехали в клинику. – Доктор Лемар.

– Состояние вашей супруги пока стабильно, но это не значит, что можно расслабляться и ехать домой, – строго сказала дама. – Чтобы сохранить беременность, ей нужно провести у нас хотя бы 10-14 дней, принимать препараты, соблюдать постельный режим и исключить любой стресс.

– В последнее время у нее было слишком много стресса…

Врач укоризненно на меня посмотрела поверх очков, явно думая, что главным источником стрессовых ситуаций был именно я.

– Мсье Рошфор, вы должны беречь супругу, а не заставлять ее нервничать. Первый триместр – самый критически важный период. Эмоциональные потрясения и сильный стресс противопоказаны для женского организма. Все это может привести к потере ребенка.

И хоть я всегда старался защитить Теону от нашей токсичной семейки, но в моменте разозлился на самого себя. Всего этого оказалось недостаточно. Нужно было увезти ее сразу, как только я узнал о ее беременности. К чему весь этот сюр?

Я хотел дать ей возможность выбирать, убедиться, что она по собственной воле отказалась от Адриана. Но к чему это привело? Теперь Тео в больнице, а мой брат даже не моргнул, когда мы уехали.

– Вы молодец, что быстро среагировали и не стали дожидаться врача, – наконец смягчилась дама. – Промедление в этой ситуации играло бы против вас.

– Доктор Лемар, какой прогноз? – обеспокоенно спросил я. – С Теоной и ребенком все будет в порядке?

– Не хочется давать ложных надежд, – осторожно сказала доктор, – но при соблюдении всех рекомендаций шансы сохранить беременность примерно 70%.

Впервые за вечер я с облегчением выдохнул.

– Доктор, сделайте все возможное. Деньги не проблема. Переведите Теону в лучшую палату, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Конечно. Сделаем все, что в наших силах, – кивнула доктор.

– Спасибо! Я могу увидеть Теону?

– Сейчас она спит, – сдержанно ответила мадам Лемар. – Вы можете зайти ненадолго, но не будите ее. Пусть отдыхает. А завтра привозите ее личные вещи, чтобы пациентка не скучала, пока будет находиться у нас.

Я кивнул и прошел в палату, где сейчас лежала Теона. В широкой больничной кровати она казалась совсем беззащитной и хрупкой. К ее руке была подключена капельница, на животе закреплены какие-то датчики. Без макияжа, вечернего платья и бриллиантов она выглядела еще моложе, а пышные пшеничные кудри делали ее похожей на ангела.

Видимо, я совсем размяк от любви и тревоги, раз в моей голове стали всплывать такие слащавые ассоциации. Но она была моей. Вся, полностью и без остатка. И если бы меня спросили, готов ли я боготворить ее и носить на руках, пока не стану немощным и дряхлым, мой ответ был бы вполне однозначным. Да. Да! И еще раз да!

Я сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял ее за руку, стараясь не зацикливаться на том, что ладонь Теоны казалась безжизненно инертной.

– Любовь моя, прости, что не уберег тебя, – едва слышно пробормотал я, не сводя с нее глаз.

Пока я сидел наедине со своими мыслями о нашем будущем, в палату вошла медсестра и санитар. Медсестра деловито осмотрелась и подошла к Теоне, собираясь проверить капельницу.

– Мсье, мы сейчас будем переводить мадам в другую палату. Вы можете поехать домой, отдохнуть, а утром привезти вещи вашей супруги.

– Я останусь здесь. Не хочу, чтобы она испугалась, когда проснется, – твердо сказал я.

– Как знаете, – кивнула медсестра. – Тогда возьмите пакет с одеждой мадам и подождите немного в холле. Мы пригласим вас позже.

Я забрал прозрачный пакет с вещами Теоны и вышел из палаты. На дне сверкнул браслет, который я когда-то подарил девушке, еще не подозревая, что она станет моей.

Сейчас эти цацки в пластиковом пакете казались насмешкой. В голове всплыло мое многообещающее заявление снять с Теоны всю одежду по окончанию вечера и оставить лишь один браслет. Но сдержать его я не сумел. Вроде бы такой пустяк, но в нем очередное доказательство, насколько желания человека могут быть маленькими в разрезе всей вселенной. Вспомнилась любимая поговорка мамы:

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Пока Теону перевозили в другую палату, я успел взять еще одну порцию невкусного кофе, чтобы не раскиснуть раньше времени. Этот вечер явно затянулся, но я был настроен провести его рядом с Тео.