Судя по тщательно скрытой в интонации насмешке, именно этого Киллиан и ждал. Что она сдастся, попросит пощады, разревется и сломается, как очередной его подсудимый. И вспыхнувшая в венах злость придала Пейдж выдержки. Она заставила себя отрешиться от происходящего, смотреть как будто со стороны. С каменно спокойным выражением лица вынула орган из тела, нашла взглядом большие весы у стола с инструментами. В два шага добралась до них и положила печень на чашу. Вышло много – пришлось стянуть перчатки и с помощью прилагающихся к весам гирь отмерить правильные цифры.

– Три фунта восемь унций, – объявила она, прежде чем вернуть на место свою защиту и отнести орган обратно.

– Он не алкоголик… Впрочем, и так было ясно, что алкоголику никто бы не доверил перевозку спиртного, – хладнокровно заметил Киллиан и вдруг тяжело вздохнул. – Отлично, мисс Эванс. Надеюсь, вы поняли, к чему все это было. Учитесь не видеть людей за лицами, когда это нужно. Есть люди, а есть преступники – и последние не должны вызывать у вас никаких эмоций, в точности как этот труп. И в Поле Макгвайре, когда он сел на скамью подсудимых, вы тоже не должны были видеть побитого щеночка. Это не он несчастный сломленный человек. Это родители погибших детей отныне сломленные горем люди, которые должны получить хоть толику утешения, когда шея Макгвайра хрустнет под тяжестью его веса. Если вам критично надо кого-то жалеть, подумайте, что чувствуют семьи убитых…

– Я лучше многих знаю, что чувствуют семьи убитых, – не выдержав его наставнического тона, вскинулась Пейдж, непозволительно повышая голос: но едва появился шанс отойти от трупа, и эмоции стали выплескиваться через край. – Четыре года назад я была на их месте! С той лишь разницей, что ранг подсудимых в деле о моей растерзанной пьяными ублюдками матери оказался не по зубам прокурору. Ведь все дело лишь в этом! Если бы Пол Макгвайр был аристократом, вы бы не позволили себе по нему топтаться. Топтать и унижать можно лишь бесправную нищету. Капитан армии стоит и нагло самоутверждается за счет девушки, у которой нет выбора… Вы мне омерзительны. Вы не лучше тех, кто когда-то объявили невиновными мразей, до смерти изнасиловавших мою мать.

Прерывисто дыша, Пейдж закончила яростную тираду и осеклась, ощутив будто колебание воздуха. Она вздрогнула всем телом, поймав немигающий, абсолютно потрясенный взгляд Киллиана, впервые не пытающийся ее уничтожить, а будто… он будто был выбит из равновесия. Словно секунду назад ему дали прикладом по затылку, ошеломив вероломностью нападения.

Ей конец. Однозначно. Еще пару секунд он будет осознавать ее слова, а потом точно лишит сна, заставит ходить на руках или есть куски этого трупа – и будет прав. Рабыне абсолютно не пристало подобным образом разговаривать с хозяином.

И пока Киллиан открывал и закрывал рот, будто пытаясь подобрать достойный ответ и часто моргая от потрясения, Пейдж решила, что пора бежать от него на безопасное расстояние. Резко сорвав с себя фартук и перчатки, она схватила блокнот и помчалась к арке, уже в спину услышав грубый оклик:

– Я не разрешал уйти, мисс Эванс!

– Но вы не вправе лишать меня еды, – притормозив, оглянулась она и победно вскинула голову, демонстрируя гордый разворот плеч. – Я, может, и рабыня, но не бесправная. А сейчас время обеда.

– Неужели наш ночной друг не испортил вам аппетит? – хмыкнул Киллиан, не спеша идти за ней и лишь наблюдая за ее действиями с неприкрытым интересом.

Как ученые-фанатики наблюдают за обколотой всякими лекарствами мышью в клетке.

– Беседа с вами отбивает аппетит лучше всяких мертвецов.

Не дав ему времени на новый приказ, Пейдж поспешила ретироваться из морга. Чуть не потеряла ботинок на лестнице, но довольно быстро поняла, что никто ее и не нагонял – да и вряд ли смог бы. Забежав в первую попавшуюся по пути уборную, она несколько долгих минут терла руки с мылом и плескала холодной водой в лицо, радуясь, что на нем не было макияжа.

Что ж, одно можно сказать наверняка: у господина не получилось размазать ее, как кусочек масла, и сожрать вместо завтрака. Это неплохое достижение. А еще лучшее – что с него хотя бы ненадолго слетела эта раздражающая маска безразличия ко всему сущему.

Спустя еще какое-то время, окончательно успокоившись и приведя себя в порядок, Пейдж действительно направилась в столовую. Нет, конечно же, есть после морга не хотелось совсем, но вот когда в следующий раз представится возможность закинуть в себя хоть что-то съестное, она не знала. Поэтому покорно поела среди служащих, не чувствуя вкуса еды и то и дело почесывая нос: смрад гниющего тела все еще травил его изнутри.

Обеденный час закончился слишком быстро, и пришлось возвращаться в кабинет. Опасливо приоткрыв дверь, Пейдж заглянула внутрь, но, к счастью, Киллиана еще не было, только висел на спинке кресла его прокурорский китель. Облегченно выдохнув, она просочилась к своему столу и принялась выполнять его утреннее поручение: пользуясь образцами из других дел, с помощью печатной машинки составляла протоколы с места ночного происшествия.