Хотя держаться за смирение становилось все сложнее. Лиду не покидало ощущение, что директриса просто издевается над ней, использует как бесплатного клоуна, чтобы немного отдохнуть. Они ведь в этот час не просто беседовали, Лиду заставили продемонстрировать, как она будет возиться с малышами, какой танец способна им показать, сумеет ли быстренько придумать сценку с плюшевыми игрушками. Словом, ради позиции помощника воспитателя, оплачиваемой гордыми тремя копейками, ее чуть ли не наизнанку вывернуться заставляли! Но нужно терпеть, нужно… Вся ее жизнь последние годы – сплошное терпение.

– Я буду тогда, когда надо, – чуть шире улыбнулась Лида. От усталости немного кружилась голова. – В вакансии написано, что на работу можно приходить с ребенком, так что он меня дома не задержит!

– А если он заболеет?

– Он очень редко болеет.

– Но все же… Если?

– Я найду няньку и все равно приду.

– Это вам только кажется, – снисходительно усмехнулась директриса. – А как маленький чихнет один раз, так вы из дома не выйдете, поверьте моему опыту!

Лида сжала руки, спрятанные под столешницу, в кулаки, но улыбку удержала. Этим она могла гордиться.

А больше – ничем, потому что с собеседования она ушла с уже привычным «Мы вам перезвоним».

Никто никогда не перезванивал.

На улице она остановилась в стороне, замерла, подставляя лицо небу. Воздух был наполнен мерзкой смесью снега и дождя, от которой прохожие в большинстве своем бежали, но только не Лида. Она как раз приветствовала этот холод, ей казалось, что без него она сгорит от стыда, переполнявшего в этот момент ее душу.

Ну вот как, как она оказалась внутри такой жизни – хотя мечтала совсем о другой? Маленькая Лида на детских рисунках изображала себя уверенной бизнес-леди в строгом костюме, совсем как мама. Взрослая Лида была вынуждена бороться за любую работу… и на каждой такой битве терпеть поражение.

Хотя что тут гадать? Как будто она не знает, в какой момент все покатилось под откос! Но говорить о таком нельзя никому, ни одной подружке. Возможно, психолог бы ее не осудил, однако на психолога у Лиды давно уже не было денег, да и не было времени к нему пойти. Приходилось довольствоваться родней и подругами, а они все говорили примерно одно и то же. Что она должна радоваться, а не ныть. Что главное в жизни вовсе не работа. Что она могла бы думать раньше – и должна была! Что, не знала, откуда дети берутся? Вот раздвинула когда-то ноги – терпи теперь! Это бабушка ей так когда-то картину мира объяснила. Лида смиренно слушала и не спорила.

Да и глупо было утверждать, что она в свои восемнадцать не знала, откуда дети берутся. А доказывать, что она, раздвигая ноги, о потомстве даже не помышляла – наивно, совсем уж дурой предстанет. Даже если она не помышляла. Мир казался ярким и веселым, а взрослая жизнь – слишком уж далекой, чтобы беспокоиться о ней сейчас.

Ну а потом была задержка, тест – и та самая новость, которая перевернула всю ее жизнь. Лида тогда не испугалась и не расстроилась, она, скорее, растерялась. Она совершенно искренне не представляла, что у нее может быть ребенок. Она ведь сама девочка – в своем мире. И у нее есть мальчик. И они любят друг друга. Но если они не хотят ребенка, он не должен появляться! Только вот оказалось, что природа устроена немного по-другому.

Мысль о том, чтобы все остановить на старте, мелькнула, конечно… Предательская и трусливая, она рисовала картину именно такого будущего, в котором Лида в итоге очутилась. Но тогда на эту мысль набросились все сразу – и Димочка, и его родители, и ее родители. Они заставили ее поверить, что все будет просто и легко, они ей обязательно помогут!

Правдой это оказалось лишь наполовину. Было очень просто – и выносить ребенка, и родить, тут судьба определенно была милосердна к Лиде. Ее Лёшенька появился на свет здоровым и спокойным, как в сказке. Но вот насчет того, что ей будут помогать и не бросят одну… Тут, конечно, знатно приврали примерно все.

Первыми, как ни странно, слились родители. Они ведь были молоды, все они – Димочкиным еще и пятидесяти не исполнилось. Им просто нравились разговоры про семейную жизнь, а вот в роли бабушек и дедушек они себя не представляли. Они решили, что будут давать Лиде деньги, и этого достаточно.

Потом настал черед Димы. Ему было столько же лет, сколько и ей, ему хотелось вечного праздника… Лиде тоже хотелось, и разница заключалась лишь в том, что она на этом празднике больше присутствовать не могла. До официального брака руки и прочие части тела так и не дошли. Дима оставался рядом всю беременность – впрочем, с долгими многонедельными перерывами. Он даже выдержал месяц после рождения сына. А потом он честно признался, что больше так не может, сам себя похвалил за эту честность и удрал обратно в красивую жизнь.