И без того потратил слишком много, чтобы вытянуть Ростову, практически за пределы своих возможностей вышел. Подобное обращение с собственным даром редко проходит без последствий. Конечно, практика помогает так не делать, но если поступать аналогично постоянно, рано или поздно выгоришь ко всем чертям.

Беда ещё и в том, что целитель не может бросить нуждающегося в помощи. Раз проигнорируешь зов дара, другой — и твоя магия начнёт угасать. И тоже вплоть до полного исчезновения. Местные одарённые, лишившись этой своей особенности, бывает, и с ума сходят — не могут вынести такого резкого изменения качества жизни.

К счастью, я не из их числа.

Подняв взгляд, я посмотрел вслед медбратьям, аккуратно поднявшим Андрея Васильевича, чтобы уложить на носилки. От мигающих проблесковых маячков карет скорой помощи резало глаза, так что я опустил веки, чтобы зрение не раздражало.

— Вы спасли им жизни, — произнёс мужчина за моей спиной, прежде чем сесть рядом.

Его тщательно выглаженные форменные брюки зашуршали, пока он пристраивался справа от меня. Мой нос уловил запах крепкого табака и грубой кожи — парфюм, чёткий аромат чернил от рук и оружейной смазки. Мужчина, усевшийся в нескольких сантиметрах от меня, был вооружён, но много времени проводил за канцелярским столом.

— Да, я молодец, — кивнул я, и только после этого открыл глаза, чтобы взглянуть, с кем говорю.

Седой немолодой мужчина лет сорока пяти с пронзительно синими глазами смотрел на меня с отеческой улыбкой. Униформа жандармерии со знаками различия старшего офицера, стоячий воротничок выдавал хозяина — он явно давно на смене и не переодевался.

— Родионов Платон Демьянович, — вынув из внутреннего кармана удостоверение, представился он.

Мазнув взглядом по корочке, я кивнул.

— Меня вы знаете, ваше высокоблагородие. Чем могу быть полезен?

Родионов не стал ходить вокруг да около, сразу кивком указал в сторону уже вскрытого спасателями микроавтобуса. Обоих нападавших оттуда увезли, предварительно заковав в наручники и раздев едва ли не до белья в поисках скрытого оружия. Во всяком случае, в рот им точно заглядывали на случай спрятанных капсул с ядом.

— Расскажите, как всё было, — озвучил Платон Демьянович, после чего поспешил добавить: — Если, разумеется, вы готовы обсуждать случившееся.

Улыбнувшись, я сделал очередной глоток переслащённого кофе и последовательно рассказал всё как было. Скрывать мне ничего не требовалось, так что разговор занял не так много времени. Однако внимательно слушавший меня старший офицер, похоже, был не удовлетворён.

— И вы не можете сказать, кто был главной целью нападавших? — уточнил он.

Мне оставалось только плечами пожать.

— Судя по тяжести травм, больше всех досталось Ростовой Маргарите Ивановне, — пояснил я. — Но утверждать, что именно она была главной целью — глупо. Там стояло больше десятка людей, стрелок не выбирал — под удар мог попасть кто угодно. И даже могло случиться так, что настоящая цель вовсе не пострадает. Это же глупая попытка запугивания, а не реальное покушение.

Будь мой собеседник псом, он бы сейчас сделал стойку.

— Вот как? С чего такие выводы, Иван Владимирович?

Я поставил стаканчик на тротуар рядом с собой, прежде чем ответить.

— Потому что для того, чтобы действительно убить цель, нужно было не организовывать машину и стрелка с автоматом, — заговорил я. — Хотите скрыть следы, чтобы к вам ничего не вело? Дождитесь приёма, на котором появится цель, отравите её бокал. Пока все будут носиться с обвинениями хозяина, допрашивать его прислугу, задача будет выполнена, а бокал может затеряться среди других таких же.

Родионов хмыкнул.

— Или же, если требуется непременно жёсткая, демонстративная ликвидация — снайпер, — я указал в сторону ближайшей высотки. — Отсюда до здания около километра. Для профессионального стрелка это проще, чем высморкаться. Одеваем его в курьера, даём ключи от технического выхода на крышу. Пока вычислят, откуда стреляли, снайпер все следы аккуратно тряпочкой протрёт и скроется. И это я вот прямо сейчас, буквально на ходу придумал, а мы ведь не учитываем таких вещей, как магия.

Некоторое время мы молчали, я вновь вернулся к своему кофе. Вокруг продолжали работать полицейские и медики. Прибывшие эксперты криминалистики заканчивали собирать улики и делать фотографии.

Наконец, появилась машина с гербом Корсаковых на капоте и передних дверях. А следом за ней показались и другие благородные семьи. Учитывая, что родители собирались у графа Никитина, даже быстро успели, не иначе гнали, наплевав на ограничение скорости.

Из нашего автомобиля вышла матушка. Она нашла меня взглядом, и её лицо перестало походить на бледную маску, щёки чуть порозовели, не делая Анастасию Александровну напоминающей ходячего мертвеца.

Решительно стуча каблуками, она подошла к нам, и мой собеседник тут же поднялся.

— Ваша милость… — чуть наклонив голову, заговорил он, но оказался перебит.