— Из-за этого теракта у нас введена повышенная готовность, меня даже к окнам не подпускают на всякий случай. Как забрали со службы, так и заперли в личных покоях, — с нескрываемой печалью в голосе сообщила Дарья Михайловна. — Нам так и не удалось встретиться, и я теперь уже не уверена, что меня в ближайшее время вообще выпустят из Кремля.

Я так и представил, как Дарья Михайловна пытается прорваться через толпу охраны, которая мягко преграждает будущей императрице путь. Впрочем, на месте её императорского величества, сам бы поостерёгся выпускать дочь на улицы столицы, где чуть ли не каждый день происходят настоящие бои.

— Полагаю, это разумное решение, — ответил я. — Сейчас не та обстановка, чтобы колесить по Москве и надеяться на то, что опасность минует. К тому же объявлен траур, и что-то мне подсказывает, даже если для будущей императрицы откроют какое-то заведение, народ не поймёт, как в такие времена можно веселиться.

— Говоришь почти как моя мама, — усмехнулась наследница престола. — Впрочем, ты прав. Что ж, я рада, что с тобой всё хорошо. Прости, мне пора. До свидания, Иван.

И не дожидаясь моего прощания, её императорское высочество положила трубку. Думать о том, обиделась ли Дарья Михайловна на мои слова, или же просто решила прервать разговор, я не стал. У меня своих проблем хватает, чтобы ещё и над этим голову ломать.

— Что-то не так, Ваня? — уточнила матушка, видя, как я застыл с телефоном в руке.

— Нет, всё в полном порядке, — отозвался я и убрал аппарат в карман. — Пойду ложиться, завтра на службу.

— Спокойной ночи, — первой попрощалась со мной сестра.

— Приятных снов, — чуть наклонив голову, ответил я и покинул столовую.

* * *

Кремль, личные покои её императорского высочества.

Дарья Михайловна смотрела на телефон в своей руке. Сидящая рядом с ней императрица, закинув ногу на ногу, довольно улыбалась.

— Ну что, дорогая, предложил твой избранник тайное свидание? — осведомилась Екатерина Юрьевна.

— Он сказал, что не выпускать меня из Кремля — разумное решение, — с лёгким флёром возмущения в голосе поделилась наследница престола. — У меня такое ощущение, будто ему лет семьдесят, а не восемнадцать! Как можно быть настолько чёрствым?!

Государыня улыбнулась чуть шире и, взяв чашку с чаем, поднесла её к губам.

— Этим мне Корсаков и нравится, Даша, — так и не выпив, заговорила Екатерина Юрьевна. — В отличие от своих сверстников он умеет пользоваться головой. Как ты там говорила, именно такой партнёр тебе и нужен? Вот тебе, дорогая, шанс узнать его поближе. Проверите, так сказать, свои чувства на расстоянии.

Дарья Михайловна взглянула на свою матушку с удивлением, а та всё же сделала глоток и спокойно вернула чашку на место.

— К тому же давай будем честны, — продолжила речь государыня, — парень впервые столкнулся с по-настоящему тяжёлой реальностью. Лично ходил среди трупов, смотрел на лица тех, кого не смог спасти. А тут ты со своими сопливыми жалобами… Какой реакции ты ждала? Что он выбросит несколько сотен погибших из головы и с удовольствием будет предлагать тебе устроить побег из безопасного места ради свидания?

Дочь покачала головой.

— Нет, конечно, — ответила она. — Да и сближаться раньше времени нам ни к чему. Раз он не может быть при мне, так как я под замком сижу, изображать пару нам не требуется. А такими темпами уже, вероятно, и не придётся. Ты видела, что сделали Лопухины?

— Видела, — подтвердила Екатерина Юрьевна. — И как бы мне ни хотелось взять их за жабры, преступать через собственные законы я не имею ни малейшего права. Жандармерия рыщет, но до сих пор никаких следов не нашла. Хотя, честно признаться, был бы у меня подходящий исполнитель, я бы и сама организовала теракт, чтобы избавиться от Лопухиных. Но чего нет, того нет.

Последнее её императорское величество произнесла с искренней горечью. Но дочь заострять внимание на этом аспекте не стала. У них и без того не так много времени, чтобы общаться на нормальные для всех остальных семей темы, так зачем ещё и эту пару часов тратить на обсуждение Лопухиных?

— Думаешь, я ему понравилась? — сменив тему, задала вопрос Дарья Михайловна, после чего подтянула ноги на кресло и обняла их.

Екатерина Юрьевна посмотрела на дочь куда серьёзнее, чем прежде. Нет, они, конечно, и раньше обсуждали Корсакова в таком ключе, однако только сейчас её императорское величество обратила внимание, что её дочь и наследница действительно переживает.

— Почему ты сомневаешься? — вместо ответа спросила государыня. — Ты красива, молода, умна. Если отбросить твоё положение, приданое и прочие вещи, важные для нашего рода, всё равно ты останешься завидной невестой.

Говорила она всё это уверенным тоном, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Всё чаще прорывалась мысль, что Екатерина Юрьевна собственными руками превратила жизнь своего ребёнка в кошмар. Ни друзей, ни подруг, только функции, которые исполняют относительно разумные и полезные Гордеев да Агеева. А ведь столько фамилий пытались пропихнуть собственных отпрысков в компанию будущей императрицы!