— К сожалению, самолёт взлетел раньше, чем мы успели. Его высокопревосходительство с супругой сели на рейс и преспокойно переправились во Францию. Наши возможности там сильно ограничены, поэтому я предпочёл без вашей личной санкции ничего не делать.

— Что наёмники выжили — не самый приятный расклад, — кивнул глава рода Лопухиных. — Однако ими можно пренебречь. Группу перехвата, которую этот дурак послал против жандармов, ликвидировали?

— Так точно, Алексей Максимович, — подтвердил тот. — Проверили базу, все улики, которые могли бы привести к нам. Но здесь встаёт вопрос, что делать с Болотовым. Он, конечно, начальника своего нам заложил, но тоже ведь знает слишком много.

Глава рода Лопухиных пожал плечами.

— Ну а что мы можем с ним сделать? — спросил он. — Передай ему, чтобы был на приёме сегодня. Я лично с ним поговорю, успокою. Что он своего начальника вовремя сдал, это дело полезное. Опять же, его высокопревосходительство формально находится в отпуске, а значит, его должность освободилась. Пока что Болотов побудет временно исполняющим обязанности, потом я похлопочу, чтобы его закрепили на постоянной основе. Он полезен, и боится нас — а это хорошее начало большой дружбы.

— Приглашение отправят немедленно, Алексей Максимович, — заверил подчинённый.

— Что касается Ржевского, то мы трогать его не будем, — продолжил Алексей Максимович. — Он слишком много знает и может начать разговаривать. Во Франции будет сложнее его достать аккуратно. Да и лишнее это. Всё было хорошо, пока Ржевский, наслушавшись Ларионова, не пустился по кривой дорожке и не начал отнимать жизни.

Василий Алексеевич приподнял бровь.

— Но если бы Железняк заговорил?

— Ох, молодо-зелено, — покачивая головой, вздохнул глава рода. — Всё бы вам с шашкой наголо в бой бросаться и кровь чужую лить. Железняк не знал ничего, кроме тех персон, которые уже схвачены жандармами. А им тоже никто ничего не сообщал. Ниточка бы в любом случае оборвалась. Или ты думаешь, если бы Железняк мог сдать кого-то действительно важного, его бы определили в больницу? Один укол, и нет никаких проблем. Бракованный пакет с химией, врачебная ошибка, да даже просто инфаркт — объяснений естественной и не вызывающей вопросы смерти можно подобрать несколько сотен.

Глядя на молодого родственника, Алексей Максимович снова вздохнул.

— Пойми, Вася, нельзя силой решать такие вопросы, — проговорил он. — Пешки всегда могут сойти с доски, для того их и берут в расклад. Их не жалко, и при этом они выполняют всю чёрную работу. Твоя репутация же всегда должна оставаться кристально чистой. Железняк был жив, мог выздороветь и вернуться к работе. Тогда всё было бы замечательно. Или сдать ничего не знающих о нас людей — тоже приемлемо. Пока он существовал, на этих пешек имелась точка давления. Теперь же придётся какое-то время притормозить, чтобы не вызвать подозрений, пусть жандармы считают, что накрыли всю сеть. За коррупцию отсидит положенный срок нужный человек, который возьмёт всё на себя и выйдет крайне обеспеченным. Да, карьеру в государственных структурах ему больше не сделать, но с такими деньгами она ему и не нужна.

Василий Алексеевич склонил голову, а слово взял начальник безопасности.

— Кроме того, ваше благородие, всегда есть шанс, что случится, как сейчас. Низкоуровневые исполнители могут взять на себя дурную инициативу и похерить всё дело. Если бы не паника Ларионова и не страх Ржевского, мы бы спокойно списали нескольких людей из схемы и продолжили дело, как ни в чём не бывало. А теперь всю структуру придётся выстраивать заново.

— Да, пожалуй, это самый важный для тебя урок, Вася, — обратился к будущему императору глава рода Лопухиных. — Нет ничего хуже, чем дурак с инициативой. К счастью, теперь мы от таких избавимся и сможем включить в наше маленькое предприятие новых, куда более толковых людей.

* * *

Дворянский особняк рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.

Приглашение на приём действительно уже дожидалось меня на столе. Как сказала прислуга, доставили его едва ли не через пару минут, как я уехал на службу. Это был интересный момент. Теперь Василий Алексеевич имеет полное право заявить, что изначально хотел со мной познакомиться, а уж бой — это так, совпадение.

В благородном обществе ведь как? Важнее не то, кто ты есть на самом деле, а каким тебя видят окружающие. Вот и получается, что Лопухины продвигают своего со всем старанием. И внешность у него располагающая, и со всех сторон он положительный.

Нет, будь мне на самом деле восемнадцать лет, я бы тоже решил, что можно на всё наплевать и просто дружить с будущим императором. Но голова у меня не только для того, чтобы в неё есть и за юбками красивых девчонок поворачиваться.

— Ваше благородие, телефон, — указала мне служанка на вибрирующий аппарат.

Взяв его в руки, я ответил на вызов.

— Здравствуйте, ваше императорское высочество.

— Здравствуй, Ваня, — приятным весёлым тоном отозвалась собеседница. — Слышу по твоему голосу, что у тебя всё в порядке. А то мне тут доложили, что в тебя стреляли. Опять.