— Я вижу, вы не очень доверяете своим людям, — приветствовал противника командующий гвардии, — По крайней мере, тем, чьи мозги не промыты. Неужели правду говорят, что подлец всегда ожидает от других подлости?

Воин до сих пор досадовал, что так глупо повелся на обман этого человека. И то, что стало это возможным лишь благодаря чарам, утешало его слабо. Скорее напротив, пугало: можно сражаться с противником, обрушивающим на тебя молнии, но как сражаться с тем, чего ты даже не осознаешь?

Все сильнее он понимал, насколько мудры были предки, решившие, что колдовство должно быть уничтожено полностью. Никто не должен обладать такой силой.

— Сэр Адильс, — с укоризной протянул наемник. Сейчас, когда ему не было нужды притворяться, в его голос проник оттенок ехидства, какого он, будучи подчиненным, себе не позволял.

— Не стоит пытаться пристыдить меня подлостью. Вам ли не знать, что подлость, благородство, — все это понятия высокородных сынков.

Оглядев делегацию осаждающих, он осведомился:

— А где же ваша королева? Она не почтит нас своим присутствием?

Тэрл пожал плечами и парировал:

— А как насчет вашей Владычицы? Где же она?

Матеас прекрасно владел собой. Но не настолько прекрасно, чтобы от Тэрла укрылось легкое изменение в его выражении лица. И когда гвардеец понял, что это значит, то почувствовал легкий укол страха.

Владычица направлялась сюда. Это чудовище в обличье прекрасной женщины, на его глазах в одиночку уничтожившее целый отряд. Им предстоит сражаться с ней.

Рано, слишком рано!

— Моя Госпожа всегда со мной, — уверенно ответил адепт, — А как насчет вашего Бога? Придет ли он вам на помощь? Защитит ли тех, кто поверил вам и пошел за вами? Или же вы, как обычно, привели их на верную смерть?

Он бросил испытующий взгляд на Корбейна, но тот встретил этот взгляд с дерзостью. «Подойди на длину меча, и мы узнаем, кого из нас ждет смерть!» — как будто говорило лицо кавалериста. Тогда наемник перевел взгляд на Бофора, но и тут его ждала неудача: артиллерист казался невозмутимым и даже слегка рассеянным. Как будто угроза мало его касалась.

Тэрл же лишь покачал головой и покровительственным тоном отметил:

— Не пытайтесь напугать моих людей. Возможно, вам это сложно понять...

Он покосился на легионеров.

— ...ведь единственная честь, верность и храбрость, с которой знакомы вы — это честь, верность и храбрость безвольных рабов, идущих за господином. Но мои люди — знают, на что они идут. И идут они, потому что верят мне.

— ...или потому что за неподчинение командованию их повесят, — фыркнул адепт, глядя на своего противника исподлобья.

— Можете считать так, если хотите, — пожал плечами Тэрл, — Впрочем, я уверяю вас, что повешение — не самая страшная участь, что я могу обеспечить предателю. Я даю вам последний шанс. Сложите оружие и сдайте крепость, и тогда я гарантирую вам справедливый суд и обращение как с военнопленным, а вашим людям — помилование. Как только прозвучит первый выстрел, предложение отзывается. Если крепость придется брать штурмом, смерть ваша будет долгой и мучительной.

— Как только прозвучит первый выстрел, — холодно ответил Матеас, — Я позабочусь о том, чтобы угодил он именно в вас. Оставил вашу мятежную армию без командира и показал зажравшимся аристократам их истинное место.

Тэрл поморщился с таким видом, будто услышал непристойность от ребенка:

— Я надеюсь, что поразмыслив здраво, вы измените свое решение. Я даю вам сутки на раздумья. Воспользуйтесь ими.

Наемник криво усмехнулся:

— Воспользуюсь. Но не надейтесь, что я изменю свое решение.

Бывший командующий гвардии смотрел вослед удаляющемуся врагу. Смотрел минуты две, пока не убедился, что тот отошел достаточно далеко. А затем негромко приказал:

— Командуйте начало штурма. Немедленно.

— Пушки пока не готовы, — хмуро напомнил Бофор.

— К демонам пушки. К моменту, когда сюда прибудет Ильмадика, мы должны уже быть за стеной. Выполнять!

Верный Корбейн помчался передавать приказ, и уже через считанные минуты армия повстанцев пришла в движение. К сожалению, поняв, что сейчас произойдет, Матеас поспешил скрыться за воротами, и перехватить его под обстрелом со стен не представлялось возможным.

Тэрл рвался вперед в первых рядах, и никто не смог бы сказать, что он рискует меньше своих людей. Двумя руками гвардеец сжимал тяжелый башенный щит, прикрывавший его спереди от стрел и пуль. С боков его прикрывали вооруженные такими же щитами солдаты из отборных. Щитоносцы во втором ряду держали щиты поднятыми над головой, а еще дальше располагались вооруженные винтовками стрелки, ведшие ответный огонь. Пока что, впрочем, результаты их деятельности оставались довольно скромными: высокая позиция давала обороняющимся решающее преимущество.

Снова и снова пули ударяли, как крупный град, выбивая щепки и норовя выбить щит из рук. Время от времени они пробивали преграду насквозь, раня или даже убивая человека под ней. И все-таки Тэрл со своими людьми продолжали упрямо рваться вперед.