Случайным образом Килиан Повышал и Понижал попадавшие под руку элементы, создавал, разрушал и изменял кристаллические структуры. Он не знал, что получится в итоге, да ему, в общем-то, и было все равно.

Главное, что под ногами окруживших его всадников земля ходила ходуном. Лошади метались, спотыкались, роняли седоков и падали сами. В рядах нападавших образовался хаос, не позволявший им организованно наступать и эффективно пользоваться своим численным превосходством.

А между тем, подмога все-таки подошла. Лавина конницы мятежников ударила в нарушенные ряды Ордена, пробиваясь сквозь них. Сейчас Килиан уже видел приходящую подмогу, оставалось лишь чуть-чуть продержаться.

Стряхнув с себя Лану, чародей поднялся и выхватил шпаги. Не самая выгодная позиция, но магия уравнивает силы: направляемые через клинки электрические разряды означали, что ему достаточно было лишь коснуться вражеских клинков. Удар, парирование, поворот. Взмах вслепую. Веерная защита. Новый удар, и враг падает под ноги. Но его место тут же занимает новый. В какой-то момент один из легионеров, улучив момент, поражает его мечом в грудь, но Лана наготове со своими исцеляющими чарами. Он защищает, она исцеляет. Простая и совершенная схема. Почему-то Килиану казалось, что у нее должно быть какое-то емкое и запоминающееся название.

Бой закончился неожиданно. Просто Килиан нанес очередной удар, и на этот раз место убитого противника никто не занял. Каким-то краешком сознания ученый услышал сигнал горна. Враг не был разбит полностью. Какие-то остатки войск продолжали держать оборону. Но большинство — организованно отступали в сторону замка.

Терять силы в бессмысленной битве в неудобном положении командир Ордена явно не желал. И точно так же Тэрл не желал преследовать его сейчас.

— Победа! — крикнул кто-то из солдат.

Этот клич разнесся по всем рядам мятежников, передаваемый от одной группы к другой.

Победа.

Субреальность сознания наемника Владычицу разочаровала. Напоминала она густой лиственный лес без признаков цивилизации — и с минимумом удобств. Не сравнить ни с дворцом Амброуса, ни даже с кристальной пещерой Килиана. И тем не менее, Ильмадика не преминула восхититься увиденным. Всякому приятно, зная, что кто-то заглядывает в его душу, услышать, что она прекрасна.

— Госпожа, — склонился Матеас, — Битва прошла по плану. Мы оставили границу и отступили в замок. Скоро мятежники последуют за нами.

— И тогда я уничтожу их, — кивнула богиня и широко улыбнулась.

Армия мятежников была велика, и в союзе с Альбаной могла доставить неудобства ее войскам. Но против нее самой простые смертные не могли сделать ничего. И большой глупостью с их стороны было рассчитывать, что их клинки и пушки могут нести угрозу для Бога.

— Какие-нибудь затруднения возникли? — уточнила все же она.

Не то чтобы ее это так уж интересовало. Но адепт должен чувствовать, что она интересуется и беспокоится о его делах.

Что она любит его.

— Я потерял двух адептов, Госпожа, — вздохнув, признался мужчина.

Лицо Владычицы исказилось болью и скорбью, почти разрывая его сердце. Она не сказала ни слова, но смотрела так, что он готов был разорвать себе глотку от осознания того, какую боль причинил своей возлюбленной.

— Как это случилось? — спросила, наконец, Ильмадика, убедившись, что эффект достигнут.

— Реммен, Госпожа, — дрожа от ненависти к виновнику происшедшего, сказал Матеас, — Он подобрался к нам с тыла. Видимо, на той летающей машине, о которой я рассказывал. После чего вступил в бой с двумя адептами, прикрывавшими конницу, и убил обоих. Они не справились — вдвоем против одного.

Он спохватился, поняв, что по сути, высказал претензию своей Владычице. Но она лишь улыбнулась. Сейчас акцентировать на этом внимание не стоило.

Лучше приберечь на потом.

— Не будь к ним так строг, Матеас, — сказала она, — Они всего лишь дети. А ты... ты совсем другое дело. Ты особенный лучший из всех. Возможно, со временем именно ты станешь моим Первым. И знаешь...

Говоря эти слова, Владычица начала было поглаживать мужчину по плечам, дразня и провоцируя его желание, но тут связь начала распадаться. Вернувшись в свое тело, она поняла, что Амброус зовет ее — и зовет довольно долго.

— Госпожа! Госпожа, очнись!

Она сидела, развалившись в любимом кресле в своих покоях. Она всегда так делала, когда связывалась с кем-то с помощью магии. Хотя таких ошибок новичков, как «упасть, потеряв контроль над своими ногами», она не совершала уже много тысячелетий как, но все же, потерять восприятие окружающей действительности, стоя или вообще двигаясь, — приятного мало даже для Бога.

— Надеюсь, это что-то действительно важное, — сказала Ильмадика, переводя взгляд на лихорадочно блестящие глаза короля, — Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня прерывают из-за ерунды.