Это, мягко говоря, удивляло и несколько даже пугало. Килиан потратил много времени и усилий на то, чтобы научиться владеть магией. Если та магия, которой пользуются эжени, вообще никак не использует привычные ему принципы... то вряд ли он когда-либо сможет овладеть ею толком.

«Нужно, конечно. Но не слишком»

Ответ Ланы ничего не прояснил.

«Ты пытаешься использовать свою силу как чужую. Ты давишь на нее, пытаешься подчинить. Заставить следовать твоей воле. Но твоя собственная сила в этом не нуждается. Просто дай ей течь. Твоя магия — это часть тебя. Ты же не пытаешься подчинить свою руку, чтобы что-то сделать, правда?»

Килиан чуть усмехнулся.

«Скорее наоборот. Чтобы чего-то не сделать. Не ударить Карно, к примеру. Правда, в итоге его пришлось убить, но это другой вопрос.»

Лана тяжело вздохнула:

«Так не сдерживайся! Позволь себе проявляться! Это ведь и есть — настоящая магия. Просто позволить себе жить свою жизнь!»

«Если я просто позволю себе жить свою жизнь», — проворчал ученый, — «То жить я буду плохо и, скорее всего, недолго. Сдержанность придумали не просто так. Слишком часто отказаться от нее — значит в лучшем случае разозлить других, а в худшем — навредить им.»

«Часто», — согласилась девушка, — «А еще чаще ты зажимаешься в своем страхе и ничего не делаешь, даже когда сделай ты это, ничего плохого бы не случилось. Скажешь, такого никогда не бывало?»

На несколько секунд Килиан задумался. А потом кивнул:

«Бывало. И довольно часто. Но знаешь, часто лучше десять раз перестраховаться, чем один раз ошибиться.»

«Я понимаю», — ответила она, — «Но именно из-за таких перестраховок люди и разучились быть магами. Из-за перестраховок и привычки довольствоваться меньшим. Ну и что, что я не получу желаемого, — говорят они. Зато не будет рисков. Зато я буду удобен. Знаешь, ведь любой человек — на самом деле немножко маг. Но только слишком глубоко они закапывают магию внутри самих себя. И потом сами не могут ее найти. Найти и открыть.»

Килиан никогда не любил абстрактные рассуждения. Но почему-то от этих слов ему стало невыразимо грустно. Почему, интересно? Неужели только из-за того, что сказаны они были по ментальной связи?

Или все-таки она просто была права?

«Что же я должен сделать?» — спросил он, — «Чтобы открыть ее?»

«А что ты изо всех сил стараешься не делать? Перестань перекрывать поток — и энергия наконец-то потечет в желаемое русло»

Ученый прикрыл глаза и глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. А затем одной рукой неловко приобнял девушку за плечи. Лана чуть улыбнулась:

«Вот видишь? И как, случилось от этого что-то страшное?»

Пропеллер сделал несколько оборотов.

К закату «Искренний» достиг линии фронта. Для того, чтобы понять это, достаточно было лишь прислушаться.

Чтобы услышать залпы орудий и раскаты грома.

— Снижаемся, — приказал Тэрл, — Вот туда, к роще. Дальше пойдем пешком.

У Килиана был вообще-то другой план, но спорить со специалистом он не стал. Все-таки ученый хоть уже и приобрел определенный опыт в ведении военной стратегии, оставался мирным человеком и не мог тягаться с профессиональным солдатом.

— Руль высоты на двадцать градусов! Газ пока не стравливайте.

На этот раз они не собирались задерживаться для повторной накачки баллона, и запасы гелия очень скоро понадобятся.

Благо, Джамиль уже приноровился к управлению, и дирижабль снизился настолько четко, насколько это вообще было возможно без обученных пилотов. Оставив позади Яруба и Селесту, небольшой отряд высадился на окраине рощи. По настоянию Тэрла поверх пустынных одеяний ансарры набросили зеленые плащи с нашитыми на них листьями. Также одетая в зеленое, Лана как раз заканчивала «договариваться» с растениями, и как он ни старался, Килиан не смог уловить принцип того, что она делает.

А затем был марш-бросок. Минут пятнадцать заняла дорога через расступавшиеся заросли, по окончании которой отряд увидел наконец сражавшиеся армии.

Обладая преимуществом в численности, королевские войска наступали, тогда как мятежникам оставалось защищаться. Вышколенные копьеносцы Терла сохраняли строй, удерживая ударную пехоту — ополченцев с цепами и наемников с двуручными мечами — на расстоянии удара копьем. У них за спинами, на небольшом пригорке занимали позицию стрелки с винтовками, неустанно прореживавшие ряды нападавших. Еще дальше располагалась артиллерия, а на флангах — конница.

Позиция оборонявшихся казалась весьма надежной, но постепенно расклад на поле боя изменялся. И дело было не в том, что то тут, то там в землю ударялись заряды шрапнели, унося десятки жизней. Это, как ни печально, естественный ход сражения.

Один за другим стрелки уходили на перезарядку. Как понял Килиан, еще до их прихода удачный (наверняка нацеленный с помощью магии) залп артиллерии уничтожил более чем на две трети один из двух стрелковых отрядов, что должны были сменять друг друга. А это значило, что скоро плотность огня по нападавшим резко упадет.