Она не считала, что ее безопасность зависит именно от него. Но знала, что это, пожалуй, единственный человек из тех, кто согласится последовать за ней, кому отец будет хоть немного доверять. Не ансарр и не адепт. Хоть и все еще чужеземец, Тэрл был прославленным воином, — а Грегор Д’Исса уважал войну.

И все-таки он молчал. Молчал и, кажется, не желал смотреть на дочь прямо.

— Ладно, чего я еще не знаю? — вздохнула Лана, уже готовясь к тому, что новости будут не из приятных.

И отец не подвел ее ожиданий. Вот хоть бы раз ее опасения оказались напрасными.

Хотя бы раз.

— Брак леди Леинары с маркизом Идаволльским, — глухо заговорил он, все так же не глядя на нее, — Был гарантом союза между Идаволлом и Иллирией. Сейчас, когда статус этого брака под вопросом, союз этот трещит по швам. Часть идаволльской знати, в основном из числа недовольных Орденом, поддерживает претензии Леинары на престол, но...

— Но они не хотят видеть над собой чужеземку, — вздохнула волшебница.

Какая же все-таки глупость. Какая разница, кто и откуда? Неужели каких-то несколько миль к востоку — и человек перестает быть человеком? Границы, территории, метки на карте. Иллирия, Идаволл, даже Черный Континент, — неужели это действительно так уж важно?

Неужели это действительно стоит того, чтобы кровь продолжала литься?

— Иллирия и Идаволл веками враждовали, — напомнил отец, — Брак был символом примирения. Теперь этот символ уничтожен.

— И это имеет отношение ко мне, — это был не вопрос, это было утверждение.

— Совет хочет сгладить углы. Но пока не решен вопрос с рождением общего наследника двух государств, о вступлении леди Леинары в новый брак не может идти и речи. Было решено заключить ряд династических браков между странами среди дворянства рангом ниже.

Он все еще не решался сказать прямо, к чему ведет. Но Лана догадалась.

Она ведь не была дурой.

— За кого я должна выйти замуж? — прямо спросила девушка.

Отец вздохнул:

— Тэрл Адильс. Не то чтобы ты прямо должна. Я не стану принуждать тебя вступать в брак против твоей воли. Это будет только твое решение. Ты вправе отказаться. Однако...

— Я поняла, — поморщилась чародейка, — Я вправе отказаться, но если я откажусь, все последствия, несомненно ужасные и катастрофические, будут на моей совести. Иными словами, я вправе отказаться, но если я не сука, то не воспользуюсь этим правом.

— Я выступал против этого решения, — сказал отец, — Но ничего не мог сделать. Совет счел это необходимым, и я остался в меньшинстве.

Иоланта удержала рвущиеся с языка резкие слова. Как чародейка, она могла рассчитывать на то, чтобы быть чем-то большим, нежели пешка в династической игре. Она могла добиться уважения, признания, самореализации.

И в то же время какая-то часть её всегда знала, что все будет именно так. Могло быть иначе, но не в ее жизни. Тэрл был, на самом деле, не самым плохим вариантом. По крайней мере, между ними не было вражды, а было даже некоторое уважение.

Вот только понимания между ними не будет никогда. Её мир для него был столь же чужд, как и его мир — для нее. А что бывает с чародеем, вступающим в союз без понимания, она уже видела на примере мамы.

Угасшей и зачахшей, когда она была еще ребенком.

— Необязательно принимать решение сейчас, — нарушил молчание отец, — Подумай. Взвесь все «за» и «против». Дай время эмоциям успокоиться.

— Я подумаю, — отрешенно ответила девушка, — А сейчас давай вернемся к насущным вопросам. Дай мне действовать, как я считаю нужным. Теперь, когда я знаю, что ты не решался мне сказать, я не боюсь давить. Мне нужна свобода действовать и помощь.

Она смотрела на отца холодно и уверенно. Обычно опытный воин только посмеялся бы над попыткой глупой девочки быть суровой и властной.

Но его чувство вины ставило их на равных.

— Ты уверена, что... — начал было он, но она перебила:

— Ты уже решил за меня мою личную жизнь. Давай я по крайней мере решу за себя, как мне выиграть войну.

Лорд Д’Исса аж подпрыгнул от такой формулировки. Вот теперь он посмотрел на дочь — как-то по-новому, будто в первый раз увидел. Как будто только теперь его разум вдруг осознал, что за последние лет десять девочка успела повзрослеть.

И кажется, впервые в жизни он полностью понял, что она не шутит.

— Что потребуется?

Впервые за долгое время Килиану удалось нормально побриться, и теперь он нет-нет, да и проводил неосознанно ладонью по гладкому подбородку. Нагма, к слову, изменения не одобрила: у ансарров без бороды ходили только женщины и дети. Но ему было все равно. Ему так нравилось определенно больше.

И дело было, разумеется, совсем не в том, что Лана однажды обмолвилась, что с небритым мужчиной ей целоваться неприятно.

Нет, правда, не в этом. Пытаться сократить между ними дистанцию Килиан пока не планировал.

Пока.

Сменил он и вооружение: вместо сабли Халифата взял пару привычных легких шпаг. А вот костюм остался прежним: с пустынным одеянием ученый успел сродниться, да и ансаррам так было привычнее.