Риторика была довольно спорной. Но Амброус давно уже хотел ей верить больше всего на свете. Ему этого хватило.

— Да, Ильмадика, — облегченно согласился он.

Противоречие было устранено, и можно было двигаться дальше.

— Кстати, об ученых, — поспешила сменить тему она, — Твои люди изъяли оборудование из Университета?

Король кивнул:

— Частных коллекционеров мы тоже проверяем. Скоро все технологии Дозакатных будут у нас в руках.

— А как насчет Халифата?

А то с Лефевра сталось бы подговорить дикарей создать квантовый компьютер.

— Наш агент раскрыт, — ответил король таким тоном, будто не устроил это сам, — Перед раскрытием и казнью он как раз получил сведения о том, что нам необходимо добыть образцы технологий. Разумеется, он раскрыл их под пыткой. Так что теперь Халифат укроет то, что у него есть, не хуже, чем мы. Тем более что действия моего брата у Этбайского хребта играют нам на руку: они заставили Халифат беспокоиться об ответном ударе.

Ильмадика кивнула:

— Прекрасно. Мы должны закрыть один из фронтов: замирить или Иллирию или Альбану. А затем... настанет черед предателя. Принеси мне, пожалуйста, шкатулку из нижнего ящика комода.

Как вышколенный слуга, король всего Полуострова торопливо исполнил приказание. Шкатулка красного дерева открывалась лишь личным ключом Владычицы. Там скрывалось одно из резервных средств, обеспечивавших её власть над Орденом.

Найдя нужное отделение, Ильмадика извлекла оттуда пару черных волосков.

Странное впечатление производила Иллирия на Тэрла.

Прежде он видел ее в основном с другой стороны линии фронта. Он знал, что у Иллирии многочисленная конница, но строевой пехоте недостает дисциплины и надежности. Он знал, что эжени подчас способны преподнести сюрприз на поле боя, но знал также и что их самостоятельность и индивидуализм нередко мешают организованным действиям.

В этот раз он прибыл в Иллирию с миром. И первым, что удивило его, было изобилие демонстративной эстетики.

Казалось бы: лорд Д’Исса был военным. И военным хорошим. Но при этом в его поместье повсюду были цветы. Розы, лилии и еще какие-то, которым воин даже не знал названий.

Наверное, только в такой обстановке и мог вырасти такой цветок, как Лана.

Росли цветы и вдоль тенистой аллеи, где сейчас прогуливались хозяин и гость, ведя неторопливую беседу.

— Значит, вы говорите, что видели, как умер эжен Нестор, — отметил Грегор Д’Исса.

— Да, — кивнул Тэрл, — Он погиб, как герой.

— Не сомневаюсь в этом, — согласился старый лорд, — Нестор был моим другом.

— Поэтому вы отдали ему в обучение свою дочь? — осведомился идаволлец.

Он просто не знал, как по-другому подвести к интересующему его вопросу. За время подготовки восстания командующему гвардией пришлось изрядно поднатореть в интригах. Но все равно, он чувствовал себя неуютно в делах, которые нельзя разрешить мечом или пулей.

Его место было на поле боя, а не на тенистых аллеях.

— Не поэтому, сэр Адильс, — покачал головой Грегор, — Я вижу, вы не вполне понимаете. Могу вас понять: я тоже этого не вполне понимаю, но я привык. Эжени... Они не такие, как мы с вами. Они мыслят по-другому. По-другому видят мир. Вот посмотрите на этот цветок. Что вы видите?

— Он розовый, — пожал плечами Тэрл, — Я не знаю, как он называется.

— Это азалия, — поделился знанием лорд, — Но не суть. Вы видите это. Я вижу это. А эжени увидели бы, что чувствует этот цветок. Чем он живет. Какие энергии через него струятся. О чем мечтал садовник, посадивший его, и как эти мечты изменили его жизнь.

— И насколько соответствует действительности то, что они видят? — скептически осведомился воин.

Иллириец пожал плечами:

— Этого с полной уверенностью не скажут даже сами эжени.

— Тогда это больше похоже на галлюцинации.

Грегор усмехнулся как-то грустно:

— Когда-то я говорил то же самое. В общем, я к чему. Именно в этих галлюцинациях моя дочь увидела, что Нестор станет ей Наставником, а он, в свою очередь, что она будет ему достойной ученицей. И ни разу ни он, ни она не пожалели об этом решении. Помните об этом, когда вам в следующий раз покажется, что она несет какой-то бред. Да, она действительно несет какой-то бред. Но в этом бреду скрываются крупицы знания, что нам с вами неподвластны.

— И своего мужа она будет выбирать так же? — осведомился Тэрл.

Лорд Д’Исса откровенно расхохотался:

— Женское сердце — самая странная и загадочная вещь, что существует на этом свете. И это совершенно никак не зависит от того, идет ли речь об обычной женщине или об эжени. Впрочем, вы ведь не ради этого пришли. Вас интересует, вступит ли Иллирия в войну на вашей стороне.

— Интересует, — признал Тэрл.

— Это решать буду не я. Скоро соберется Совет. Вам будет предоставлена возможность высказаться.

— Благодарю, милорд, — поклонился командующий гвардией.