Какая-то часть её еще надеялась, что имеется в виду «убедила ради этих чувств заключить белый мир». Но слабая это была надежда.

Ведь она не была дурой.

И Мейсон не обманул её ожиданий:

— По предварительным условиям переговоров, все участники обеих делегаций будут безоружны. Однако втайне от врага мы подготовили вот это.

Он извлек из рукава изукрашенную женскую шпильку для волос с навершием в виде рубиновой розы и серебряным стержнем, способным без труда потянуть на граненый клинок стилета.

— Над этой вещицей работали семь лучших чародеев Иллирии, — с трепетом в голосе сообщил Венсан, — Все её чары сосредоточены в одном ударе. Он неизбежно достигнет сердца. Кроме того, мы позаботились о том, чтобы сделать их скрытными. Покоритель Владык не почувствует их.

— Вы хотите, чтобы я убила его, — тихо ответила Лана, — Втерлась к нему в доверие и предательски вонзила кинжал в спину.

— Простите за то, что ставим вас перед столь жестоким долгом, эжени, — покаянно склонил голову Венсан, — Но другого выхода нет. Только этим можно спасти всех тех людей, кто станет жертвами этой войны. Одну жизнь за тысячи.

— Лана, — подал голос Габриэль, — Мы поймем, если ты откажешься. Никто не вправе принудить кого-либо приносить такие жертвы. Но это наша единственная надежда.

— А значит, мы обречены, — сделал вывод Мейсон, — Никто и никогда не поставит жизнь посторонних людей выше собственных чувств.

Чародейка мотнула головой:

— Остановитесь хоть на секунду. Дайте мне подумать.

— Конечно, — заверил Габриэль, — Это меньшее, что мы можем сделать. Лана... Мы очень ценим твою жертву. Мы знаем, как тебе тяжело. Долг, он похож на кинжал без рукояти. Когда ты берешь его в руку, он ранит твою ладонь. Но иногда бывает необходимо пустить его в ход. Ради всех людей.

— Мы надеемся на вас, — поддержал его Венсан.

«Да провалитесь вы со своей надеждой!» — отчаянно, обреченно хотела выкрикнуть Лана.

Но промолчала.

И они почувствовали её слабость.

Входя в бывший свой замок, Килиан почувствовал, насколько, оказывается, привык в последнее время полагаться на свою свиту. Сейчас из числа «особо приближенных» при нем были лишь Хади и Нагма, вдвоем обеспечивавшие охрану. Ильмадику и Дарела — наиболее грозных его бойцов — условия переговоров брать категорически запрещали. Что, разумеется, не значило, будто они не возглавят наступление на замок, если что-то пойдет не так.

Не было и Лаэрта: первый советник остался в столице, чтобы вместе с Ярубом следить за тем, как в отсутствие Герцога исполняются его распоряжения. Там же остался и Фирс, лояльность которого пока оставалась для иллирийцев неучтенным фактором.

Вместо них солидность и дипломатический вес идаволльской делегации придавали Селеста и Эскал. Не сказать чтобы они были этим очень довольны, но по расчетам Килиана, у них не было возможности выгадать что-то ударом в спину, и они были достаточно умны, чтобы понимать это.

Для старой идаволльской аристократии это было уже немало.

Сам Килиан снова был в красном дублете, напоминавшим о церемониальном одеянии его отца. Пока слуги несли его вещи в выделенные ему покои, Герцог Идаволльский предстал перед хозяином замка.

— Милорд, — одной шеей, как равному, поклонился он, — С нашей прошлой встречи вы сильно выросли. Кто знает, возможно, однажды нам еще доведется сойтись как достойным противникам на поле брани.

Повернувшись к стоявшей за плечом молодого лорда красноволосой женщине, он поклонился и ей:

— Леди Ивейн, а на вас, напротив, прошедшее время ни капельки не сказалось.

«Как была змеюкой подколодной, так и осталась», — мысленно добавил он.

Но не озвучил.

Это была нужная змеюка.

— Я горд приветствовать вас в своем замке, — дипломатично ответил мальчишка, на секунду оглянувшись на Ивейн, — И хоть нашей личной вражде и не суждено прекратиться, я надеюсь, что в дни вашего пребывания здесь мы можем на время оставить конфликты.

— Полностью разделяю вашу надежду, — откликнулся Килиан.

Что тут, собственно, было еще сказать.

— В таком случае, наслаждайтесь балом в честь грядущего мира между нашими народами. А завтра начнутся переговоры.

— Благодарю вас, милорд.

Поклонившись, Килиан развернулся спиной к юному лорду и направился прочь, по дороге пытаясь вспомнить, а как его вообще зовут? Смешно, но ни тогда, когда держал его в заложниках, ни теперь, когда Д’Тир обеспечивал площадку для переговоров, он не удосужился это узнать. Или узнал, но не придал этому достаточно значения, чтобы запомнить.

Надо будет уточнить этот момент.