— Не спеши, Максим, пей медленно, маленькими глотками.

Делаю глоток. Вода стекает по гортани, постепенно охлаждает горящее нутро.

— Мама, что... Что здесь было? — спрашиваю, отводя руку со стаканом. Она прячет глаза.

— Я оставлю воду, пойду принесу кувшин. А ты пей, пей...

— Мама!.. — ловлю ее руку. С силой, какая осталась, сжимаю, — скажи... Невеста Джардино... Я ее... Что я с ней сделал?

— Ничего ты ей не сделал такого, Максим, чего бы они не заслужили.

— Мама!!! — приподнимаюсь на локте, из груди вырываются хрипы. — Прошу, скажи! Я ее... изнасиловал?

Она поворачивается. Медленно. В глазах горит незнакомый блеск.

— Ты отомстил за смерть своего отца, Максим.

Упираюсь затылком в подушку. Рычу бессвязно.

Блядь.

Катя.

Дон Марко сказал, что я сорвался и перестал себя контролировать. Доктор сказал, что я был под воздействием сильнодействующего препарата. Мать только что подтвердила. Значит все, что подкидывало мне подсознание — ебаная реальность.

Я вернулся из ада, чтобы отомстить. А получил по ебалу от своих же чувств.

Я готов переломать собственные руки за то, они ее держали. Готов перебить прикладом сам себе пальцы за то, что они ее трогали.

Готов сука член себе отрезать за то, что в нее его пихал. И язык тоже.

Но больше всего меня другое мучает.

Как так получилось?

Я ни за что бы просто так не стал этого делать. Даже если бы меня пытали. Даже если бы меня блядь на ремни живьем резали, я бы ее не тронул.

Я ее любил. Даже когда оказалось, что она из Джардино. Из стаи, которую я всегда мечтал порвать в клочья.

Когда узнал, что она из них, неделю в себя прийти не мог. Ломало так, будто под обстрел попал. Потому что как жить, если она враг? Как ее вычеркнуть?

А никак.

Вот и не вычеркнул. Просто спрятал глубже.

А теперь что — вытащил и трахнул? Или я должен был ее убить?

Ебаный пиздец.

Может, мне просто снесло крышу? Наркотик, жара, контузия. Вот и ебануло. Лучше бы я сдох от этого коктейля.

Если она меня узнала, все, это конец.

Если не узнала, еще хуже. Потому что я буду помнить. И мне с этим жить.

Хотя жить ли? Вопрос. Насчет меня можно подумать. А вот те, кто это организовал, точно смертники.

Голова все еще гудит, но теперь в ней появляются связные мысли.

Как Катя вообще здесь оказалась? Кто ее выбрал на роль невесты Энцо? Зачем? Что она здесь делала? Она ведь жила в другой стране. Училась. Там у нее все друзья, настоящая родня, она сама рассказывала.

Как Джардино ее уговорили? Они ее заставили? Угрожали? Купили? Или вынудили?

Мы планировали засаду. Но не на нее же. Крестный бы не стал. Он знал, что я...

Нет, он не знал.

Никто не знал. Я даже себе в этом не признавался.

Сажусь на кровати. Шатает, но терпимо. Я должен выяснить, чем я был заряжен, пока в крови остались следы.

Если это подстава, то мне никто не скажет результаты анализа. Значит, надо узнать самому.

Телефон. Где, блядь, телефон?

Нахожу его под подушкой. Батарея мигает, но сигнал ловит. Нахожу нужный контакт — Лука, бывший однокурсник по военной школе. Сейчас работает в частной лаборатории. Отвечает сразу.

— Лука, это я. Срочно нужен анализ крови.

— Ты живой вообще? У тебя голос как у зомби.

— Я в говно. Мне кажется, меня чем-то накачали. Очень херово. Голова не моя.

— А почему у меня? По месту сдай.

— Не могу у нас. В Палермо меня узнают. Надо подальше.

— Можешь доехать до Термини-Имерезе?

— Смогу.

— Жду через два часа. Я в клинике у знакомых, подменяю.

— Лука, никому ни слова.

— Договорились, жду.

Кладу трубку. Пальцы подрагивают. Жар все еще поднимается изнутри. Но теперь к жару примешивается ярость. И страх.

Как я смогу смотреть ей в глаза?

Если Катю определили в невесты к Энцо, значит, ее втянули в игру. Ее использовали свои же, теперь она в опасности.

И еще. Я влюбился в девчонку, которая изначально должна была стать мишенью. Остался вопрос, кем должен был стать я.

Или кем стал.

Глава 3

Катя

Просыпаюсь от духоты. Голова тяжелая, во рту горький привкус.

Почему не включен кондиционер?

Обвожу взглядом стены, потолок, и с облегчением выдыхаю. Я в своей комнате, в особняке. А раньше это была комната мамы...

Поднимаю руки, смотрю на них — там должны быть кружева. Я должна быть в свадебном платье. Почему? Не помню...

Сажусь на кровати, свешиваю ноги и прислушиваюсь в звукам, доносящимся снаружи. За дверью слышны голоса. Не мужские, женские.

Я узнаю бабкин. Он у нее типично итальянский — с надрывом, театральными интонациями и чрезмерной эмоциональностью.

Бабка несколько раз называет мое имя. Они с собеседницей обсуждают меня.

Что им от меня надо боже?

Открываю дверь, бесшумно выхожу в коридор.