В номере разложил на кровати все, что было со мной в рюкзаке. Достал первую часть шифра. Потом вторую. Долго держал их в руках, перекладывал, мысленно примеряя к пустому месту, где должна быть третья.

Все сходилось. Оставалось последнее звено.

Еще один день провожу в Милане, тупо отсыпаясь в удобной кровати на ровном матрасе. А утром заказываю билет в Женеву.

В Швейцарию приезжаю поездом.

Женева встречает прохладным, чистым воздухом. Я снимаю номер в отеле недалеко от Рю де Рон, допиваю кофе и отправляюсь в конечную точку.

В холле швейцарского банка тишина, здесь даже шаги звучат глухо.

Проверяю себя еще на входе — прическа идеальна, костюм сидит безупречно. Миланские портные знают свое дело.

Предъявляю паспорт на имя того самого подставного лица, чью фотографию знал наизусть. Пара штрихов грима, линзы, нужная прическа — и сотрудник банка даже не задерживает на мне взгляд.

Лаконичная улыбка, проверка подписи, и меня проводят вниз, в зал с индивидуальными ячейками.

Пока идем по коридору к нужной секции, незаметно достаю из внутреннего кармана тонкую латексную накладку — копию отпечатка настоящего владельца. Плотно натягиваю ее на палец.

Останавливаемся у ячейки, я вставляю ключ и прикладываю палец к сканеру. Зеленый огонек загорается практически сразу, щелкает замок, и дверца медленно приоткрывается.

Только сейчас я обнаруживаю, что практически не дышал.

Из ячейки достаю аккуратный черный кейс. Там на бархатной подкладке лежит третья часть шифра — небольшой флеш-ключ с выгравированным символом, точно совпадающим с отметками на пластине и диске.

Через полчаса захожу в отдельный кабинет банка, передо мной терминал.

Сажусь за узкий стол. Соединяю диск с пластиной, совмещая выемки.

Щелчок — все идеально встает на место. Символы встают на место, линии сходятся, и я вижу финальную комбинацию. Остается только флешку вставить в банковский терминал.

Флеш-ключ тихо щелкает, когда я вставляю его в терминал, на экране появляется поле для ввода. Медленно набираю полученный код.

Несколько секунд — и на экране открывается список счетов. Много счетов. Разные валюты. Итоговая сумма как удар током.

Список нулей тянется в строке баланса так долго, что в конце я улыбаюсь.

Вот он — общак, который теперь мой.

Один… ноль… ноль… еще ноль… еще… еще…

Улыбаюсь своему отражению в металлической стенке.

Закрываю кейс, поднимаюсь. Сотрудник ждет у двери. Он не задает вопросов. Никто здесь их не задает.

Выходя из банка, ловлю взгляд в витрине напротив — костюм сидит идеально, плечи расправлены.

Прошлое окончательно остается за спиной.

Беспрестанно щурюсь от белого альпийского солнца

Я больше не Массимо. И, поправочка, не миллионер Максим Залевский.

Миллиардер.

Глава 9

Катя

— Ей так и не помогли капельницы, Элена. Что этот чертов коновал ей вколол?

— Успокойся, Лаура, Андреа хороший врач, ты на него наговариваешь.

— Тебе хорошо говорить, Катарина не твоя внучка, — скрипит бабка ворчливо.

Женские голоса доносятся сквозь приоткрытую дверь, в изнеможении откидываюсь на подушки.

Мне снова плохо. И не просто плохо, с каждым днем становится все хуже и хуже.

Такое ощущение, что яд пропитал все мое тело. У меня нет аппетита, меня тошнит, я похудела за последние две недели.

Но в отличие от бабки Лауры я этому только рада. Я же прекрасно понимаю, что ее так тревожит.

Если бы меня убили Фальцоне, это одно. А если я умру сейчас, концы в воду будет спрятать будет намного труднее.

Закрываю глаза, потому что комната качается как большой корабль.

— Она не завтракала? — слышу голос доктора Андреа.

— Нет, ее снова мутило.

Это правда. С утра меня подташнивало, а сейчас еще хуже. Слабость такая, что даже дышать приходится с усилием.

Тело кажется одеревеневшим. Грудь налилась, к ней больно прикасаться даже через ткань.

Все это просто медленно убивает меня изнутри.

Входит Андреа. Он как обычно без халата, только с сумкой через плечо. Входит и закрывает за собой дверь.

— Здравствуй, Катарина, как самочувствие?

— Неважно, — еле шевелю языком, — и с каждым днем хуже.

— Давай я тебя посмотрю.

Он задает общие вопросы. Кладет ладонь на лоб. Слушает дыхание, мерит пульс. Ощупывает живот, надавливает.

— Здесь болит? А здесь?

— Нет. Просто... я какая-то отекшая. Грудь выросла на размер точно.

Он задерживает на мне внимательный взгляд. Потом открывает сумку.

— Катарина, когда у тебя были последние месячные?

Я даже приподнимаюсь на локте. Смотрю на Андреа, не сразу понимая, о чем он говорит.

Месячные? Это что-то из прошлой жизни. До этой проклятой свадьбы. Две недели или три, а то и больше.

А со свадьбы уже прошло... Сколько? Не знаю.

— Я не помню. Давно...