Я открываю воду, подставляю ладони, запястья, плескаю водой на шею, осторожно промакиваю щёки. Холодная вода помогает на полсекунды, потому что внутри у меня всё равно продолжается этот безумный пожар.

Так! Я должна собраться, осталось чуть-чуть и я возьму под ручку Ника и мы уйдём. Придумаем как всё это решить и всё обязательно будет хорошо.

Я досижу, доиграю эту роль до конца. А потом буду убивать Ника, очень культурно, очень медленно, а главное с удовольствием!

Я выдыхаю, поправляю волосы. Провожу пальцами по губам, убеждаясь, что помада не размазалась окончательно, от того как я кусала губы, и выхожу.

Но когда я возвращаюсь в столовой пусто, а вот снаружи, со стороны заднего двора, доносятся голоса. Особенно очень громкий смех, который я узнаю из тысячи.

Зарина.

Я иду к выходу на террасу.

Весь сад освещён фонарями. Дорожки, клумбы, беседка, аккуратно подстриженные кусты, всё очень красиво подсвечено.

И на фоне этого почти уютного семейного пейзажа я вижу картину, от которой у меня снова дёргается глаз, то на этот раз правый.

Зарина стоит чуть левее, у перил террасы, с бокалом в руке, смеётся, смотря на Ника снизу вверх.

А Ник рядом с ней говорит что-то, проводя рукой по щетине.

Мой муж смотрит на мою сестру, скользит взглядом по её груди и ниже.

Вроде и в этом взгляде нет ничего особенного, но во мне вспыхивает что-то, что не даёт мне нормально выдохнуть. В груди появляется тяжесть.

Мой муж не может флиртовать с моей сестрой на семейном ужине, это просто невозможно! Он ведь не такой подлец, да?

Ну и с чего бы мне ощущать что-то подобное на ревность к такому мужчине как Нику?

К этому бесстыжему наглецу?

Я делаю шаг вперёд.

Зарина оборачивается первой.

И ничуть не теряя улыбки.

– О! А вот и наша пропажа! – радостно выдаёт она. – А мы тут с твоим Ником обсуждали…

С твоим Ником.

У меня внутри хищно щёлкает и я прищуриваюсь, складываю руки на груди и смотрю сначала на неё, потом на него.

– Короче! Мы все решили!

– Кто “мы”? – уточняю я.

– Ну… Я, мама, папа… И твой муж, – с абсолютно невинным видом отвечает сестра. – Мы тут как раз с Ником обсуждали верховую езду. Он, оказывается, знает, что ты любишь лошадей. И мы решили, что завтра проведём день всей семьёй.

Худший семейный ужин в моей жизни закончился. Зато завтра, кажется, начинается мой персональный ад.

Глава 11

Я никогда в жизни не была так благодарна отцу за его восточную строгость, как в этот раз, вот честно.

Потому что если бы вчера папа не смерил нас с Ником взглядом, от которого у меня в детстве моментально пропадало желание врать, спорить, и дышать, я бы точно утопилась в фонтане.

– Спать вы будете конечно же в разных комнатах, – сказал папа уходя.

Семейный ужин я пережила чудом. А ночь в отдельной комнате стала лучшим подарком, который этот день мог мне дать.

Хотя, если быть честной, я всё равно почти не спала, ворочалась, проваливалась в сон и просыпалась.

И вот новый день. Новый круг ада. Семейный выезд за город.

На базу, куда мы ездим с детства. Что-то между загородным отелем и ранчо. Длинные дорожки между деревьями, отдельные коттеджи, конюшни, беседки, ресторан с панорамными окнами и лошади.

Лошади, моя слабость, моя любовь, моя отдушина. В любой другой день новость о том, что мы едем туда кататься, заставила бы меня сиять как ребёнок, которому подарили весь магазин сладостей сразу. Но не сегодня.

Я не чувствую вообще ничего, кроме нервной дрожи под кожей. Потому что рядом будет Ник.

Человек, который доводит меня до ручки. Выводит меня из себя, ещё и реакции моего тела на его нахальные лапанья. Почему я ощущаю такое к этому халку-хамлу?

Я застёгиваю пуговицу на джинсах, тянусь к кофте, и в этот момент дверь распахивается без стука.

Я резко оборачиваюсь.

– Ты совсем ненормальный?! – шиплю я, прижимая к груди кофту. – А если бы я была не одета?!

Ник останавливается в дверях, скользит по мне взглядом. Внутри всё сразу стягивает в тугой, горячий узел.

Его взгляд проходит по моим босым ногам, по талии, по кружеву бюстгальтера. Мужчина ест меня взглядом.

У меня вспыхивает всё тело резким приливом жара, что, кажется, если сейчас приложить ко мне ладонь, можно обжечься.

– Если бы ты была полностью голая, мне бы это очень понравилось, – произносит Ник, прикрывая за собой дверь.

– Выйди, – я указываю рукой на дверь, заставляя пальчики не трястись.

– Нет, – Ник делает шаг ко мне.

– Я серьёзно!

– Я тоже, – мужчина делает ещё шаг. – Вообще-то ты моя жена, если забыла.

Сердце начинает биться так, словно решило устроить концерт в моей грудной клетке.

Мужчина проводит языком по белоснежным зубам, расплывается в лукавой ухмылке.

Как возможно, что такой красивый мужчина, такой невоспитанный? Дикий? Его красота досталась ему совершенно не заслужено! Как и его харизма и аура.

– На бумаге, – огрызаюсь я, отступая назад. – Только на бумаге, не по-настоящему.