— Тут не о чем беспокоиться. Я этим занимаюсь, — обещает Кейн и бросает на меня взгляд, который явно велит мне заткнуться.

Краем глаза я вижу, как Зейн тянется к своей тарелке, и вонзаю вилку в мясистую часть его ладони. Он воет, отдёргивая руку, а я продолжаю есть.

— Твою мать, чертовка, — орёт Кейн. — Ты не можешь вот так тыкать моих братьев.

— Почему? Это два из трёх, — я смотрю на Нео и ухмыляюсь. — Остался только ты, избранный.

Его глаза расширяются, и он встаёт.

— Мне пора в суд, пока, — и он сбегает, заставляя меня смеяться.

— Ты ударила Кейна? — спрашивает папаша Сай, скорее любопытный и не понимающий, как ко мне относиться, чем злой.

Я знаю, кто он такой. Он может выглядеть спокойным и приветливым, но он построил эту империю. Его руки в крови, и он самый опасный человек здесь, так что мне нужно быть осторожной… или, по идее, нужно.

— Он это заслужил, — отвечаю я, загребая остатки еды и вставая, кивая Кейну и Зейну, который баюкает кровоточащую ладонь. — Я займусь делом. Найду вас, если вы мне понадобитесь. Предупредите своих людей: они либо будут со мной сотрудничать, либо окажутся в могиле.

— Понял. Они не будут мешать. Додж, устрой это, — зовёт Кейн, не сводя с меня глаз. — Постарайся никого не убить после четырёх. Мой младший брат будет дома.

— Если и убью, я спрячу тело, — иду на компромисс я, поворачиваясь к Доджу. — Пошли, красавчик.

Я иду за Доджем, чтобы закончить этот контракт и свалить отсюда к ебеням, а голос их отца преследует меня:

— Она мне нравится.

Моя рука болит как последняя сука. Её обработали и перевязали, но я не в настроении, когда плюхаюсь в кресло напротив отца, между нами шахматная доска. Обычно я с ним не играю, потому что на это нужно больше терпения, чем у меня есть, но мне всё равно нечем заняться. Работа закончена, а я не хочу таскаться за Бэксли.

Я злюсь на неё.

Она украла мою еду.

— Так почему Бэксли на самом деле здесь? — спрашивает отец, делая ход.

Я прикидываю, что ответить, и двигаю свою фигуру.

— Как Кейн сказал, просто скучные рабочие дела.

— Мальчик, я учил тебя врать лучше, чем это, — фыркает отец, делая следующий ход, и я мрачно смотрю на доску, понимая, что проиграю. Я молчу, и он ухмыляется, откидываясь на спинку кресла. — Так-то лучше. Если не умеешь хорошо врать, молчи.

— Я взрослый. Когда ты перестанешь давать мне уроки? — бурчу я.

— Когда ты их выучишь. Я передал тебе и твоим братьям наш бизнес не просто так. Ему нужны вы все трое. Возьми, например, Кейна. Он хорошо руководит. Он умный и расчётливый.

Я закатываю глаза. Я слышал эту речь миллион раз. Я никогда не буду в глазах отца таким же хорошим, как Кейн. Я уже смирился с этим, в отличие от Нео, о котором отец, кажется, чаще всего просто забывает. Он не специально. Он просто такой.

Он растил нас в жестоком мире, чтобы мы были жестокими мужчинами. Он не признавался, что гордится нами, пока не передал бизнес и не ушёл на покой. За годы он смягчился настолько, насколько вообще может смягчиться такой человек, но мне всё равно странно.

Я знаю, что отец любит нас. Просто он хочет, чтобы мы прожили достаточно долго, чтобы найти счастье.

— Я не это имел в виду, — добавляет он, когда читает моё лицо, – а мне бы хотелось, чтобы он не умел этого делать, но сколько бы мне ни было лет, он всегда знает, о чём я думаю. — Я горжусь тем, как далеко ты продвинулся, Зейн. Просто иногда ты всё ещё такой юный, что я забываю.

— Всё в порядке, отец. Я понимаю, — бормочу я, делая ход, и он выигрывает, как обычно.

Я перевожу взгляд в сад, но чувствую, что он смотрит на меня.

— Тебе нравится Карма.

Я бросаю на него взгляд и тут же отвожу глаза.

— Она интересная.

— Это так, но она ещё и смертельно опасна, так что будь осторожен, — отвечает он. — Не дай своему члену тебя убить. Ни одна женщина не стоит твоей жизни.

— Однажды будет, — поправляю я. — Однажды я полюблю кого-то так сильно, что умру за неё, если потребуется. Я романтик. Я хочу любви. Хочу брака. Хочу всё по полной. Я хочу детей с родителями, которые вместе, не как у нас.

Я слышу, как он вздыхает, но он ничего не говорит, просто заново расставляет фигуры.

— А, Карма, Додж, как продвигается ваша работа? — я резко оборачиваюсь и вижу, что к нам направляется Бэксли, а за ней Додж.

Она ухмыляется мне, а я сверлю её взглядом и отвожу глаза.

— Ну, что ж. Вы, ребята, заняты?

— Не особо. Когда ты на пенсии, дел особо нет, — ворчит мой отец.

— Уверена, человек с такими деньгами, как у вас, найдёт, чем заполнить своё время, — беспристрастно отвечает она. — Я собиралась проверить охрану по периметру, но они заняты.

— Значит, у тебя есть время, которое можно убить, — говорит мой отец. — Бэксли, ты умеешь играть? — спрашивает отец, и я выпрямляюсь. Это его способ оценивать людей.

— Немного, — отвечает она. — Хотите партию, пока мы ждём?