— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — ответил он мне в тон.

То, что наши отношения далеки от дружеских, стало бы понятно любому, кто мог наблюдать нашу встречу, даже не зная нас в лицо. Господин Михайлов не вышел меня встречать лично, как это принято при приезде гостей. Более того, меня провели к нему в кабинет, словно он чиновник какой, а я на прием записался. Так он даже не потрудился встать из кресла, когда я зашел. Все эти моменты за те несколько месяцев, что живу в этом времени, я уже научился «считывать». А потому и сам решил ответить на такое показное хамство соответственно. Ведь это он меня позвал, а не я напросился.

Оглядевшись и заметив стул, я без разрешения подтянул его и поставил боком к столу, после чего уселся и облокотился локтем на рабочий стол Михайлова. Тому это сильно не понравилось, аж прищурился, но промолчал. Я тоже не спешил начинать разговор и спокойно разглядывал интерьер, словно и нет тут никого кроме меня. Хватило Бориса Романовича минут на пять.

— Не стоит так смотреть, тут твоего ничего нет, — процедил он.

— А? — сделал я вид, будто только заметил мужчину. — Ох, простите, задумался. Вы так выразительно молчали, будто и вас здесь тоже нет.

— Поумерь гонор, — прошипел Михайлов. — Не понимаешь, что я могу весь город против тебя настроить?

— Вы себя переоцениваете, — покачал я головой. — Не раскидывайтесь обещаниями, которые не способны выполнить. Лучше говорите, зачем увидеться хотели? А то у меня дел хватает, а лицезреть, как вы шипите, аки змей какой, удовольствия нет.

— Щ-щенок, — покрывшись пятнами от гнева, процедил Михайлов. Затем прикрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, после чего все же перешел к сути. — Отзови свое заявление. В тюрьму ты меня не засунешь, как ни старайся. Оно мне принесет неприятности, не более. Взамен обещаю закрыть глаза на твое существование.