– Позвольте! – Я встала в защитную позу. – Настраивала ее я лично! То есть чинила. Магия ремонта, а не… подворотни! И вообще, она дает только добрые предсказания, которые сбываются.

– Да, да! – неожиданно подала голос миссис Уэтерби. Она уже успела умять пирожное и теперь расправила плечи, готовая защищать честь заведения, в котором ей пообещали долгожданное письмо. – Мисс Блэквуд говорит правду. Я несколько месяцев сюда хожу, и каждое предсказание – чистая правда! И кофе, замечу, превосходный.

– Именно, – Эллиот подал голос из своего угла. Голос этот дрожал, но звучал решительно. – Так что нечего тут… это самое.

Мистер Харгривз молча кивнул.

Незнакомец переводил взгляд с одного посетителя на другого. Потом нахмурился, взял злополучную чашку. Я затаила дыхание. Он оценивающе прихался и отпил. Сделал паузу. Снова сделал еще один глоток, побольше.

– Неплохой кофе, – вынес он свой вердикт.

Фух, гора с плеч. Ну, не целиком, конечно, но как минимум треть горы.

Незнакомец поставил чашку на блюдце и полез в карман. Достал кожаный кошель, извлек оттуда монету и положил на стойку.

– Не надо, – запротестовала я. – Я же сказала, комплемент. За беспокойство.

– Это не обсуждается, – отрезал он. – И сдачи не надо.

Монета была золотой. Слишком много даже для лучшего кофе в городе, а уж с учетом морального ущерба… Я хотела было возразить, но взгляд у незнакомца сделался таким, что мой рот закрылся сам собой.

– Может, вам тогда к кофе булочку? Или пирожное? – спросила я на всякий случай, чтобы как-то сгладить неловкость. – У меня сегодня отличные эклеры с заварным кремом… И печенье выше всяких похвал!

– Нет, благодарю. – Он взял чашку и направился к столику у противоположной стены, подальше от окна и от остальных посетителей.

Я проводила его взглядом. Ну да, он явно не из тех, кто увлекается булочками. Под сюртуком виднелись очертания впечатляющих мускулов. Ни грамма жира, ни одного лишнего сантиметра. Какие тут сладости? Да знает ли он вообще, каковы они на вкус?

Облегченно выдохнув, я облокотилась на стойку. Ну вот, скандала не случилось. Все живы-здоровы, кофе пьется, даже деньги заплачены. Можно расслабиться. Или нет?

Я покосилась на кофеварку. Та стояла совершенно неподвижно – впрочем, как и всегда.

– Ты что это устроила? – прошептала я, наклоняясь к самому носику. – Ты же у меня хорошая была. Зачем ты его так?..

Кофеварка молчала. Дверь опять распахнулась, и колокольчик над ней выдал целую трель, будто сообщал о прибытии важной персоны.

Персона действительно была заметная.

В кофейню ввалился о-очень примечательный молодой человек. Невысокий, круглолицый, с пухлыми румяными щеками. На нем был клетчатый пиджак, который когда-то был модным, а теперь стал старым и уютным, и ботинки, основательно присыпанные дорожной пылью. В руках он держал стопку газет и объемную сумку через плечо, из которой торчали края каких-то бумаг. Мистер Финч. Неутомимый репортер нашей городской газеты «Утренний вестник».

Он окинул зал быстрым, цепким взглядом, задержался на незнакомце у стены и подошел к стойке, широко улыбаясь.

– Беатрис! – провозгласил фамильярно, от чего миссис Уэтерби ахнула и обмахнулась салфеткой. – Сердце мое, спасительница моя! Аромат вашего кофе я чувствую за три улицы, и каждый раз он ведет меня вернее любой карты!

Как и положено любому уважающему себя мастеру пера, он изъяснялся весьма витиевато.

– Доброе утро, мистер Финч…

– Вот сейчас оно и станет добрым, – провозгласил он с пафосом уличного актера. – Я шел к вам с мечтами. С самыми светлыми, с самыми возвышенными мечтами о чашечке вашего божественного, неподражаемого, сводящего с ума кофе!

– Видите ли… Я бы с радостью, но… – Я грустно указала на кофеварку. – Кажется, она сломалась.

Улыбка сползла с лица мистера Финча. Оно сделалось совершенно несчастным, как у ребенка, у которого отобрали леденец.

– Как сломалась? – переспросил он в неподдельном ужасе. – Не шутите так! Я с утра ни одной строчки не написал, у меня в голове такая каша, что хоть ложку втыкай. Мне срочно нужен капучино с карамельным сиропом, иначе я не сдам заметку про заседание городского совета, где они обсуждают высоту заборов.

– Не шучу, – я виновато развела руками.

Мистер Финч заглянул мне за плечо, туда, где на столешнице гордо стояла виновница ругательного безобразия.

– Давайте хотя бы попробуем ее запустить, – взмолился он. – Вдруг кофеварка притворяется? У меня бабуля такая же – ссылается на болезни, но как только я появлялся на пороге с подарком – тут же выздоравливает. Я умру без вашего кофе, клянусь!

Мистер Финч говорил это с таким искренним страданием, с такой тоской, что у меня сердце дрогнуло, Было бы бесчеловечно отпускать его без желанного капучино.

– Ладно, – сдалась я. – Попробуем.