Мэйвен

После того, как я стучу, дверь со скрипом открывается, и бедняжка Вивьен разражается слезами при виде меня. Она протягивает руку, как будто хочет поплакать на моем плече, но паника пронзает меня при приближающемся прикосновении.

Вместо этого я беру ее за руки сквозь длинные рукава и изображаю самую мягкую улыбку, на которую только способна.

— Могу я войти? — спросила я.

— К-Кензи п-пропала, — икает она, сильно качая головой. — Мы и-искали везде, и я даже не знаю, жива ли она до сих пор…

Она не может закончить мысль и снова начинает всхлипывать, слезы катятся по ее щекам и свободно капают.

Черт.

Я ужасно умею утешать плачущих людей.

Я виню в этом свое воспитание, поскольку проявление любого значительного количества эмоций по отношению к другим было приглашением быть избитой до полусмерти и скормленной кошмарным существам. Кто-то, кто открыто проливает слезы, — это совершенно чуждая мне концепция.

На мгновение мне становится невыносимо неловко, когда я отпускаю ее руки и оглядываюсь назад, через дверной проем. Утренний солнечный свет проникает через окна в квартире Кензи, освещая все вокруг теплым сиянием.

— Здесь есть… кто-нибудь еще?

Желательно кого-нибудь, у кого не течет по лицу.

Дирк слышит меня своим слухом оборотня и подходит к двери. Он в такой же плохой форме, как и Вивьен, но он не плачет в истерике. Благодарю вселенную за это. Он приглашает меня войти, и я захожу в их общую гостиную и столовую.

На мгновение я удивляюсь, что не чувствую, как Крипт следует за мной по пятам — он преследует меня с тех пор, как я покинула квартиру их квинтета пятнадцать минут назад. Но потом я замечаю ловца снов, висящего у входной двери квартиры Кензи. Еще один висит у большого окна в их столовой.

— Кензи повесила кучу таких сразу после того, как познакомилась с твоим… ДеЛюном, — говорит Дирк, почесывая шею. Затем его лицо искажается. — Пожалуйста, ты ее лучшая подруга. Ты хоть представляешь, где она? Мы искали везде. Везде. Она просто исчезла без следа и…

Его глаза увлажняются, щеки краснеют. О, боги. Если я не начну говорить, он тоже начнет плакать.

Это как гребаная пандемия, с которой я совершенно не способна справиться.

— Я могу выяснить, что с ней случилось, — быстро говорю я. — Мне просто нужно немного ее ДНК.

Лицо Вивьен озаряется надеждой, и она спешит в одну из других комнат, оставляя нас с Дирком наедине. Долгое мгновение мы оба молчим. Возможно, потому, что я едва знакома с квинтетом Кензи, так как не хотела, чтобы они думали обо мне как о друге.

Я и так забочусь о Кензи больше, чем мне хотелось бы. Я не собираюсь заботиться о друзьях во множественном числе.

Мой взгляд падает на множество эротических картин, висящих в их гостиной. Работы Кензи. Я видела их раньше, но мое внимание приковано к абстрактной акварели, изображающей женщину, зажатую между двумя мужскими фигурами, ее голова запрокинута в экстазе, а волосы развеваются вокруг них. Это прекрасная чувственная картина, но мне приходится отвлечься, когда я понимаю, что представляю себя на этой картине.

Между любой комбинацией четырех конкретных великолепных наследников…

О ком мне больше никогда не следует так думать.

Мое лицо становится слишком горячим, когда я незаметно рассматриваю несколько других картин. Здесь так много разнообразия, так много позиций, которые я никогда не рассматривала.

Поскольку выживание было моим приоритетом номер один в адском месте, которое я называла домом, я держала любые сексуальные побуждения под замком после достижения половой зрелости. За исключением того случая пять лет назад, когда я позволила своему любопытству взять верх надо мной и решила потерять девственность. Но тот опыт не был таким красивым или эротичным, как эти картины. Вместо этого это привело к худшему воспоминанию за всю мою жизнь, которое затем привело к тому, что я стала… ну, этим.

После этого я заставила себя стать чем-то большим, чем человеком. Любые побуждения или эмоции были глубоко спрятаны. Так было безопаснее для всех.

Так все равно безопаснее. Ты не можешь получить их, и они все равно никогда не хотели тебя на самом деле, напоминаю я себе.

И все же мой взгляд продолжает притягиваться к этим чертовым картинам. Особенно к той, на которой женщина отсасывает абстрактный набор членов. У меня никогда не было члена во рту. Основная концепция, стоящая за этим, не звучит приятно, не так ли? но… это?

Может быть, мне стоит это выяснить. В конце концов, я полностью насладилась своими первыми оргазмами. Я определенно хочу таких больше. Кто знает, какой еще сексуальный опыт мне мог бы понравиться?

Плохая Мэйвен. Твоя цель не имеет ничего общего с получением удовольствия. Сосредоточься.