Он кладет мне на тарелку две булочки и начинает выбирать для меня другие блюда без мяса, тщательно все раскладывая и даже наливая мне стакан какого-то сока. Когда он понимает, что я смотрю на него искоса, как и большинство за нашим небольшим столом, его щеки розовеют. Он прочищает горло, встает и три раза подряд поправляет свой блейзер.

— Я поговорю с другими преподавателями, чтобы выяснить, что происходит.

Как только он уходит, Бэйлфайр качает головой. — Бедные замерзшие голубые шарики.

От этого Кензи поперхнулась водой, которую пила, и часть ее пролилась на стол. Вивьен с озабоченным видом похлопывает ее по спине. Лука бросает на Бэйлфайра неприязненный взгляд, потягивая пакет с кровью, но затем, прищурившись, смотрит через стол на меня.

— Как ты думаешь, от чего именно они пытаются нас отвлечь, Мэйбл?

— Мэйвен, — поправляет Кензи, умоляюще глядя на меня. — Я обещаю, что он не хотел быть придурком.

Я верю ей. Это естественно для некоторых людей и, по-видимому, для большинства вампиров.

— Верно, Мэйвен. Извини, — ворчит Лука.

Я пожимаю плечами в ответ, прежде чем приступить к еде, которую положил мне Эверетт, и быстро обнаруживаю, что на моей тарелке нет ничего, что мне не нравилось бы. Теперь, когда участники моего квинтета начали знакомить меня с новыми блюдами, которые, по их мнению, мне понравятся, я все чаще становлюсь прожорливее.

Оказывается, еда может доставлять удовольствие, а не быть просто топливом. Кто, блядь, знал?

За столиком в другом конце зала я замечаю Амелию Ликудис, с тоской смотрящую Сайласу в затылок. Когда она замечает мой взгляд, она свирепо смотрит на меня.

Очень жаль, Злая девочка. Теперь он мой.

Обычно я бы показала ей средний палец, но мне все еще немного не по себе из-за того, что она еще не знает, что ее отец мертв. Или что я убила его.

Кстати, об убийствах: Харлоу принесла «жидкую бронзу» прошлой ночью как раз перед наступлением комендантского часа. А это значит, что мне нужно начать превращать это в заклинание «Бронзовая смесь», которое я намерена использовать, убивая Сомнуса ДеЛюна, как только найду возможность изолировать его.

Я отвлекаюсь от своих убийственных замыслов, когда ощущаю присутствие Крипта за секунду до того, как он появляется на скамейке рядом со мной. Его внезапное появление заставляет Луку вздрогнуть, а Вивьен взвизгнуть.

Я быстро сканирую Крипта на предмет любых признаков того, что он пострадал, когда разбирался с Лимбом, но он подмигивает и наклоняется вперед, чтобы поцеловать кончик моего носа.

— Все хорошо, любимая.

— Сомневаюсь. «Бессмертный Квинтет» загнал нас сюда.

Он напевает. — Я подслушал их разговор. Это просто дополнительная мера предосторожности, пока нанятые ими заклинатели возятся с защитой, подготавливая что-то для Первого Испытания в лесу.

Дирк что-то ворчит в конце стола, рассеянно почесывая локоть. — Какое облегчение. Не хочу вдаваться в политику или что-то в этом роде, но я беспокоился, что они держат нас здесь из-за очередного шага против наследия вроде этих горящих костров.

— К сожалению, нет, — вздыхаю я. Эти горящие костры были не такой проблемой, чем как я ожидала, Первое Испытание будет под руководством «Бессмертного Квинтета».

Дирк хохочет. — Черт возьми, Мэйвен! Имей сердце.

Смех срывается с моих губ. Это заставляет Вивьен и Луку подпрыгнуть, и они оба выглядят слегка обеспокоенными, впервые увидев, как я смеюсь. Сайлас и Крипт оба борются со своими мрачными улыбками, а Бэйлфайр просто качает головой, вздыхая: — Чертовски мрачно.

— Внутренняя шутка, — объясняю я Дирку.

Обеденный перерыв продолжается, и я слушаю, как Бэйлфайр ведет непринужденную беседу с Кензи и ее квинтетом, пока ем. Несмотря на то, что я замечаю, как он дергает себя за ошейник и время от времени морщится, как будто его беспокоит дракон, он по-прежнему производит впечатление очаровательной светской бабочки. Даже Сайлас ведет светскую беседу с Лукой, когда не отвлекается и не крутит свой кровоточащий кристалл на столе.

Даже после нескольких недель пребывания здесь мне странно, как легко люди общаются. Они просто открывают рты и болтают, как будто это их вторая натура. Большую часть своего детства я вообще редко разговаривала, а разговоры, которые я вела с другими людьми, когда стала старше, в основном состояли из угроз или предупреждений. Полагаю, это повлияло на мое социальное развитие.

За исключением Лилиан, конечно. Боги, я скучаю по ней. Если бы только был способ связаться с ней напрямую в Нэтэр.

Крипт изучает меня и наклоняется поближе, чтобы нас не услышали. — Что-то не так, дорогая? Ты выглядишь несчастной.

Я быстро придаю своему лицу бесстрасное выражение и ковыряю вилкой оставшиеся кусочки на тарелке. — Это не…