— Никто вас не осуждал. Мы просто беспокоились, куда вы пропали, — ответила я. — А теперь ешьте обед и не лезьте в наши дела.

— Просто указываю на лицемерие, — парировала она.

Я повернулась к Джонатану, и стоило нашим взглядам встретиться, как мы разразились беззвучным смехом. Я уткнулась лицом в его плечо, пока хихиканье не улеглось, а потом осторожно посмотрела на него. Джонатан смотрел на меня жадно; веселье исчезло, когда он нашёл мою руку и переплёл наши пальцы.

— Знаешь, — прошептал он, его тёплое дыхание у моего уха заставило кожу покрыться мурашками, — снять комнату на час сейчас звучит очень даже неплохо.

Я ухмыльнулась и легко хлопнула его по груди.

— Ты исчадие ада.

Он наклонился ближе, прихватил зубами мою мочку уха, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

— Только для тебя. — Он огляделся и добавил: — Может, мы бы и тут смогли провернуть быстрый номер. Окна ведь слегка тонированные.

Я изобразила возмущение.

— Я не собираюсь устраивать акт публичной непристойности на работе. Меня могут уволить.

— Насколько я слышал, твой новый работодатель в этом вопросе довольно снисходителен.

Посмеиваясь, я взяла еду, о которой почти забыла. Есть следовало бы, но желудок кувыркался, лишая аппетита, всё из-за влияния Джонатана.

— Да, и говорят, у него ко мне слабость. Но я не люблю зрителей. Придётся подождать до дома.

Он усмехнулся и начал разворачивать свой бутерброд.

— Жаль. Я мог бы перевернуть твой мир. — Он откусил. — О, маринованный огурец с сыром. Донни будет в восторге.

Я приподняла бровь: — Донни?

Джонатан кивнул.

— Я болтал с несколькими мужчинами. Это любимые Донни, а вот Тед предпочитает яичный, так что он будет разочарован. Зато Пэдди обрадуется, его тошнит от запаха яиц.

Тёплая улыбка разлилась у меня в груди при одной мысли о том, как Джонатан непринуждённо болтает с Донни, Пэдди и Тедом. Я не смогла бы любить его сильнее, даже если бы попыталась.

— Рада слышать, что ты в курсе всех вкусовых предпочтений, — рассмеялась я.

Мы поели в тишине, а потом вернулись помогать Ханне и Магдалене раздавать обеды остальным жильцам.

На обратном пути примерно две трети из них дремали. Я сидела рядом с Джонатаном, положив голову ему на плечо, пока нас окружали храпящие звуки двух десятков пожилых пассажиров.

— Спасибо тебе за сегодня. Я знаю, тебе, наверное, пришлось отложить работу, и я очень это ценю, — сказала я, когда мы вернулись и все благополучно вышли из автобуса.

— Я был рад, — мягко ответил Джонатан, с нежностью глядя на меня.

— Мне нужно забрать пару вещей из офиса. Встретимся в доме твоей мамы или…?

— Я пойду с тобой, — сказал он, уверенно положив руку мне на поясницу, пока мы шли по коридору.

Я не сразу поняла, зачем он настоял, пока он ловко не захлопнул дверь моего кабинета, повернул замок и не прижал меня к стене. Спустя доли секунды его рот оказался у моей шеи, язык ласкал кожу, слегка прикусывая.

— Джонатан… что ты… — фраза оборвалась, когда его рука скользнула между моих бёдер, а язык прочертил дорожку по шее вниз, к груди, в то время как другая рука расстёгивала пуговицы блузки.

— Я не могу ждать до дома. Мне нужна ты. Сейчас.

— Подожди…

— Ада.

— Но… окно…

Он наконец остановился и посмотрел вправо — жалюзи были полностью открыты. С поразительной скоростью он метнулся, закрыл их и тут же вернулся, захватив мои губы с яростной страстью. Я застонала в поцелуй, мои руки скользнули по его спине и сжали ягодицы.

— Не осуждаю Берни за желание ущипнуть, — пошутила я, когда смогла перевести дыхание.

И тут же он развернул меня так, что грудь упёрлась в стену. Теперь он сжимал мою задницу, его большие ладони обхватывали меня.

— С твоей и рядом не стояло. — прошептал он, затем одной рукой откинул мои волосы на плечо, обнажая шею. Его рот коснулся моего затылка, твёрдая эрекция прижалась к моей пояснице. Он снова провёл рукой по моим волосам, собрал их в жгут и потянул голову в сторону, открывая шею. Его губы вновь нашли кожу. — Хм, и как же мы это сделаем?

— На столе?

Я почувствовала его улыбку.

— Отличная идея.

Хорошо, что я прибралась в кабинете ранее на неделе, и стол был почти пуст. Джонатан подвёл меня ещё на пару шагов и усадил на стол. В коридоре за дверью послышались шаги, но я вспомнила, что дверь заперта, и выдохнула с облегчением.

— Тебе нужно быть тихой. Сможешь для меня, Ада?

— Да, — выдохнула я, слишком громко, глядя на него снизу вверх.

Он легко шлёпнул меня по бедру:

— Тише, чем это. Подними юбку.

Я повиновалась, его ледяные голубые глаза опустились между моих ног. Я была уверена, что на белье уже есть мокрое пятно, но это была его вина.

— И трусики.

Мне нравилось, как его взгляд темнел, когда я приподняла бёдра и сняла бельё, сидя на столе с задранной юбкой, полностью обнажённая.