— Джонатан… то есть, мистер Оукс, — произнесла я ровно, сдерживая раздражение. — Клянусь, я не пришла за деньгами или чем бы то ни было ещё. У меня новости о вашей матери, и нам лучше присесть и поговорить. Это не то, что обсуждать, пока вы выталкиваете меня в коридор.

Мои слова заставили его на мгновение задуматься. Должно быть, он что-то прочитал в моих глазах или услышал дрожь в голосе, потому что отступил от двери, хоть и продолжил смотреть с недоверием.

— Какие новости о моей матери?

Я взглянула на его стол. — Мы можем сесть?

— Ладно. У тебя две минуты. Я очень занятой человек.

— Несомненно, — пробормотала я, не сумев скрыть лёгкую колкость. Его глаза метнулись ко мне, способные испепелить, но он промолчал, сел и жестом указал на стул напротив.

Я села, провела ладонями по джинсам. Они дрожали, и Джонатан это заметил. Его лицо едва-едва смягчилось.

— Так что вы хотели мне сказать, мисс Роуз?

Я сглотнула, думая о двух самых дорогих мне людях, которых больше нет в живых. Это казалось неправильным. Нереальным. Глаза снова защипало, но я заставила себя удержаться.

— Сказать это непросто, — тихо проговорила я, встречаясь с его взглядом. — Ваша мать и мой отец были в Таиланде последние несколько недель. Они планировали эту поездку годами. Это был один из их пунктов в списке желаний. Я получала от них звонки и сообщения — они прекрасно проводили время, но…

Мои слова оборвались, горло сжалось. Я прочистила его и заставила себя продолжить:

— Два дня назад мне позвонил тайский чиновник. Его английский был с сильным акцентом, и сначала я не могла понять, что он говорит. Потом дошло: наши родители отправились на частную морскую экскурсию. Она была забронирована давно, но из-за плохой погоды… В итоге они всё же решили поехать, но начался шторм, и лодка затонула.

Когда я замолчала, Джонатан смотрел на меня с жёстким, непроницаемым выражением.

— Что вы имеете в виду, мисс Роуз? Моя мать в больнице? Она ранена? — Он уже схватил телефон, готовясь звонить.

— Мне очень жаль, Джонатан, — выдохнула я. — Она не выжила. Никто из них не выжил.

Телефон упал на стол с глухим стуком. На мгновение время будто остановилось. Джонатан молчал, просто смотрел на меня, пока по его лицу прокатывалась волна эмоций. Я не могла представить, что он чувствует. Я потеряла своего отца, но наши отношения были хорошими. Была долгая пауза, когда мы не общались. И я попыталась представить, что бы почувствовала, если бы он умер до того, как мы успели всё исправить.

В глазах Джонатана блеснули эмоции, хотя лицо его стало пустым. Я достала из сумки платки, вытерла глаза и протянула упаковку Джонатану. Он покосился на неё, но покачал головой.

Значит, он не из тех, кто плачет. Такое тоже бывает.

— Я понимаю, новости шокирующие. Мне очень жаль, что вам приходится узнавать об этом от меня.

Его лоб нахмурился, рука сжалась в кулак так сильно, что я испугалась, будто вот-вот порвутся вены. Он отвернулся к окну, как будто пытался взглядом разорвать облака. Губы побелели, челюсть напряглась. Я могла лишь представить, что творится у него внутри. Буря. И мне было жаль его, несмотря на его резкость и нежелание даже слушать меня, когда я пришла.

— Я не понимаю. Почему они вообще вышли в море, если надвигался шторм? — наконец сказал он.

— Я задаю себе тот же вопрос. Думаю, возможно, организаторы тура отказались возвращать деньги или что-то в этом духе, и они решили рискнуть, — мягко ответила я.

Его лицо стало жёстким. Он злобно посмотрел на меня, так резко, что я едва не вздрогнула.

— Это не похоже на мою мать. Это наверняка Коннор. Этот ублюдок, вероятно, настоял на том, чтобы они поехали, и теперь...

— Эй, вы сейчас о моём отце говорите. Он обожал вашу мать. Он никогда бы не стал рисковать её жизнью. Наверняка они просто недооценили силу шторма.

— Он мог быть твоим отцом, но он был никчёмным алкоголиком, — бросил Джонатан. — Он не заслуживал маму. И теперь он забрал её у меня навсегда.

— Он был трезвым больше двадцати лет, — сказала я, стараясь удержать злость. Глубоко внутри я понимала: Джонатан в шоке и просто срывается. — И сейчас нет смысла искать виноватых. Их нет. И это уже не изменить. Поверьте, мне тоже хочется кричать от несправедливости, но есть практические вопросы, которые нужно решить.

Джонатан посмотрел на блокнот, затем поднял глаза к моим.

— Практические вопросы?

Я выдохнула.

— Я пыталась связаться с консульством в Таиланде, чтобы организовать репатриацию1 тел, но это оказалось невероятно трудно, особенно из-за языкового барьера. Я записала инструкции, номера, которые мне дали, но мало что удалось сделать, хотя я провела вчера весь день на телефоне.

— Я займусь этим, — сказал он, и я опешила, когда он встал, подошёл ко мне, выхватил блокнот из рук и вырвал две страницы с моими записями.

— Эй, вы не можете просто…

Но он уже набирал номер на телефоне, полностью меня игнорируя.