Я поднялась, поморщившись от нервной боли, и ненадолго задумалась. Я даже подумала о том, чтобы пробраться наверх, но лифт, похоже, сломался. Рыжеволосая женщина разговаривала с ремонтником, спрашивая, сколько займёт починка. Я перевела взгляд на дверь в лестничный пролет, затем на доску с указателями этажей.

Офис Джонатана находился на пятом этаже. Значит, пять пролётов лестницы. Мягко говоря, я была не в восторге, но выбора не было. Скорее всего, он думал, что я пришла уговаривать его помириться с матерью, поэтому и избегал. Уверена, он сидел в своём кабинете прямо сейчас и вполне мог уделить мне несколько минут. И да, я злилась на его равнодушие, но я обожала его мать. Она приняла меня в свою жизнь и дом, когда я только вышла из длительных отношений и понятия не имела, куда податься, она помогла мне наладить отношения с папой. Поэтому я не могла отнестись к Джонатану так же неуважительно, как он относился ко мне.

Когда администратор отвлеклась на телефонный звонок, я скрылась в лестничном пролёте и начала подниматься. К тому моменту, как я добралась до нужного этажа, нога уже пульсировала от боли, но я отказалась доставать телескопическую трость из сумочки — носила её только на крайний случай. Моя упрямая натура ненавидела казаться слабой, особенно перед человеком, который и так считал меня мусором из-за своих ложных убеждений о моём отце.

Чтобы попасть на этаж, нужна была карта сотрудника, но я прошмыгнула за двумя мужчинами, увлечённо обсуждавшими прогнозы и рыночные колебания.

Держа голову высоко, я шла к кабинету Джонатана, совершенно чуждая всему этому миру в своих потёртых кроссовках, джинсах, видавших лучшие времена, и старой толстовке. Волосы, густые и непослушные, были кое-как заплетены в французскую косу. Я чувствовала себя серой мышью среди стильных работников финансовой сферы в дизайнерской одежде. Но я не собиралась отступать.

Любовь к моей мачехе двигала мной.

Когда я подошла к его кабинету, явно самому большому на всём этаже, судя по двойным дверям, я подняла руку и постучала.

— Что там, Тереза? Я сейчас на линии с Дэвидом, — окликнул мужской голос. Низкий, уверенный, и у меня от него мурашки пробежали по коже.

Сделав глубокий вдох ради храбрости, я взялась за ручку и толкнула дверь. Внутри я увидела Джонатана — он сидел за своим огромным столом, телефон у уха. Его взгляд поднялся и задержался на мне на несколько долгих секунд, давая возможность рассмотреть его. Он почти не изменился с фотографий. Разве что волосы стали короче, а виски тронула седина. Плечи широкие, сильные, костюм, явно сшитый на заказ, подчёркивающий его фигуру.

Наконец, я взглянула ему в глаза — такой светлый оттенок голубого, что они казались почти серыми. В его чертах и выражении лица было что-то, что заставило меня насторожиться. Он выглядел человеком, который редко улыбается. Вокруг рта не было ни единой морщинки, у глаз ни малейших заломов, говорящих о смехе.

Он казался мужчиной, который нечасто улыбается.

Я осознала, что он изучает меня так же пристально, как и я его. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на волосах, затем опустился на одежду, после чего он сказал тому, кто был на другом конце линии:

— Извини, я перезвоню.

Он отключился и, хмуро взглянув на меня, дал понять, насколько сильно я его раздражаю.

— Ты не Тереза.

— Нет, не она, — ответила я, голос чуть дрогнул, потому что в нём было что-то по-настоящему пугающее. Возможно, дело было в дорогом костюме, в его невероятной привлекательности или в том, что он источал мощную энергию “я здесь главный”. Как бы то ни было, продолжить говорить было непросто. — Меня зовут Ада Роуз. Я дочь Коннора, и я…

— Вон отсюда! — рявкнул он, вставая и быстро направляясь к двери. — Я сказал Эми не пускать тебя наверх, и теперь надеюсь, она готова обновить своё резюме, потому что…

— Пожалуйста, — сказала я, подняв руки. — Не увольняйте Эми. — Я решила, что речь о доброй, извиняющейся девушке внизу. — Это не её вина. Она сказала, что вы заняты, но я пробралась сюда, когда она отвернулась. Обычно я не действую такими методами, но мне нужно сказать вам кое-что, и важно сделать это лично.

Его хмурый взгляд стал ещё суровее. Он стоял всего в шаге от меня, и лёгкое облачко его парфюма, такого же дорогого, как и костюм, коснулось моего носа. Он был очень высоким, буквально возвышался надо мной.

— Зачем бы ты ни пришла, мне это не интересно. Предполагаю, речь о деньгах? — Его ледяной взгляд прошёлся по моим поношенным вещам и дешёвой сумке. Я нахмурилась. — Наверное, моя мать упомянула моё состояние, и ты решила попытать удачу, выманив у меня денег? Этого не будет. А теперь уходи, пока я не вызвал охрану.

Я моргнула, пытаясь собрать мысли в слова. Со мной ещё никогда не разговаривали с такой нескрываемой неприязнью.

Он сын Леоноры, напомнила я себе. Я не буду на него срываться, каким бы высокомерным придурком он сейчас ни был.