Я открыл телефон и нашел нашу совместную фотографию с Татум. Должны ли в моем животе появляться бабочки при ее виде? Или они возникают только у девушек? Чувствовал ли я привязанность к Татум, или наши отношения были чем-то… большим?

Блядь, я так запутался.

– Вау. Это твоя подруга?

Я резко повернулся на голос и чуть не выронил телефон.

Леонор стояла передо мной и пристально смотрела в экран, на котором светилась наша фотография с Татум. На ее лбу пролегла маленькая морщинка, когда она нахмурилась и подняла взгляд.

– М?

– Это… Да, это подруга. Мы вместе учимся в академии, – ответил я, надев на лицо маску спокойствия, и убрал телефон в карман. – Проблем с родителями не возникло?

Леонор фыркнула и направилась к моему мотоциклу.

– Разве тебе интересно?

– Что-то случилось? – заволновался я. – Почему ты такая расстроенная?

Леонор остановилась и тяжело выдохнула.

– Просто тяжелый день, Волчонок. Давай куда-нибудь уедем.

Я подошел к ней и потянул за руку, чтобы она развернулась. Грудь мучительно сдавило, когда глазам в очередной раз предстала ее красота.

С каждым годом она становилась всё прекраснее, превращаясь в сногсшибательную женщину, на колени перед которой скоро толпами будут падать мужчины. Хотя они делали это и сейчас.

Леонор распустила шелковистые волосы, отчего они разметались по ее хрупким плечам, и подкрасила губы нежно-розовой помадой. Белая теннисная юбка и короткий топ с надписью «Barbie» открывали молочную кожу, которую мне хотелось ощутить под своими пальцами.

Я внутренне застонал от ее образа хорошей девочки.

И я правда мог думать, что она станет моей? Эта принцесса в замке из слоновой кости?

Мне даже не стоило надеяться.

– Я принес тебе кое-что.

Леонор недоуменно нахмурилась, когда я полез в карман. Однако когда я достал оттуда шоколадные конфеты и протянул ей на раскрытой ладони, она расплылась в улыбке.

Тяжесть в моей груди ослабла.

– Спасибо!

Леонор бросилась в мои объятия, отчего я слегка пошатнулся. Тело замерло, не зная, как реагировать. Так происходило каждый раз, когда она проявляла свою тактильность. Ей нравилось касаться людей: я понял это еще тогда, когда она начала держать меня за руку и целовать свою подругу в щеку, прежде чем попрощаться.

Я аккуратно обвил ее талию и прижал к своей груди, вдохнув сладкий запах шампуня.

– Ну что, куда мы поедем? – отстранившись, спросила она с ослепительной улыбкой.

– Я хотел отвезти тебя в одно место, – прохрипел я. – Не знаю, понравится тебе или нет, но я часто провожу там время, когда у меня плохой день.

Через секунду Леонор уже сидела на мотоцикле и хлопала по месту перед собой.

– Давай быстрее. Если кто-то увидит нас и расскажет родителям, меня запрут в особняке.

Ехать нам пришлось на край Синнерса, но я только радовался этому, потому что мог подольше чувствовать позади ее тепло.

Леонор вцепилась в мою футболку мертвой хваткой и обвила меня бедрами, боясь улететь на повороте. Я каждый раз смеялся с того, как она верещала от страха, но в то же время заливисто хохотала, когда я разгонялся до максимальной скорости.

– Помедленнее, Малакай! Господи, я сейчас улечу!

– Держись крепче!

Она скользнула руками под мою футболку и обняла за талию, отчего я чуть не врезался в машину на светофоре. Ее ногти мягко скребли кожу, а я надеялся, что она не слышит, как бешено колотится мое сердце.

Остановившись, я повернул к ней голову. Огни Синнерса отражались в ее визоре, но я видел за ним ее блестящий взгляд. Леонор положила подбородок мне на плечо, пустив по моему телу статический разряд.

– Ты пялишься, – хихикнула она.

Я ударился своим шлемом об ее.

– Никому не говори.

Она ударила меня в ответ.

– Ты пропустил зеленый, умник.

Блядь.

Через полчаса мы остановились на пустой парковке перед заброшенным зданием. Леонор слезла с мотоцикла с настороженным выражением лица, но я успокоил ее, взяв за руку. Из-за того, что это место находилось практически за городом, здесь не было даже алкоголиков и наркоманов.

Да, для Синнерса это удивительно, но я бы не привез Леонор в место, где ей опасно находиться.

– Подожди, это что… музыкальная школа? – выдохнула она, когда я открыл массивные деревянные двери. – И откуда у тебя ключ?

– Нашел, когда бродил по этому району. Много лет назад здесь произошел пожар, поэтому ни одно здание не сохранилось. Вот дубликат. – Я взял ее ладонь и вложил в нее ключ. – На случай, если захочется побыть одной.

Ее губы тронула улыбка.

– Спасибо.

Однако я заметил в ее глазах проблеск тревоги.

Сложить два и два не было сложно. Все, кто знал о Милосских, помнили историю их падения. Неизвестные ворвались ночью к ним домой, убили Софию и Тристана, а жизнь дочери унес разрушительный пожар, выжить в котором было попросту невозможно.

Но Венера Милосская сделала это.