После нашей встречи в особняке я не мог перестать думать о Леонор Монтгомери. Дошло до того, что после школы я поехал в соседнюю часть города, чтобы понаблюдать из тени за ее тренировкой. Тогда мне казалось, что она – зуд, который нужно почесать, чтобы он успокоился. Вот только после этого ситуация усугубилась.

Она просто… не укладывалась в моей голове. Меня одновременно завораживало и бесило, что она постоянно улыбается. Что вокруг нее толпятся парни, сраженные ее красотой.

Я тоже хотел быть таким, как Леонор. Громким, шумным, заметным.

Но почему-то когда открывал рот, сразу же его закрывал.

– Зачем ты села со мной? – не удержался я от вопроса.

Она пожала хрупкими плечами.

– Разве на это нужны причины? Я всегда делаю то, что хочу. А если я захотела тебя, то ты станешь моим. Точка.

Я тяжело сглотнул.

Она хочет… меня? Что это значит?

– Но вообще мои подруги заболели, а мне нужна хорошая компания. Ваши парни не особо вселяют доверие, так что наше знакомство привело меня сюда.

Автобус сдвинулся с места, и я бегло осмотрел салон, не зная, что ответить. Все места были заняты: большинство чирлидерш сидели друг с другом, косо поглядывая на футбольную команду. Им даже выдали форму наших цветов – черный и красный.

Коннор Бофорт заигрывал с рыжеволосой девушкой, а Логан Кроуфорд уже приглашал кого-то на свою вечеринку. Нейтан Томпсон подбрасывал в воздух мяч, единственный, наверное, думая об игре, а не о своем посиневшем члене.

Вдруг Леонор сжала мою ладонь.

Дыхание на секунду прервалось, и я опустил взгляд на наши соединенные руки. Этот контакт пустил по коже мурашки, а ее пронзительные глаза заставили сердце пропустить удар.

Она прикоснулась ко мне?

Она прикоснулась ко мне.

– Никуда не уходи. Я скажу пару слов и вернусь.

Леонор поднялась с места и хлопнула в ладони.

– Девочки, посмотрите на меня!.. Отлично, спасибо. Мы все благодарны тренеру Фриману и руководству школы Синнерса за возможность выступить в Лондоне, но давайте не забывать, зачем мы здесь. Сегодняшняя игра важна не только для футболистов, но и для нас, поэтому…

Все взгляды были обращены к Леонор.

А я сильнее сполз в кресле, чтобы на меня никто не смотрел.

Пока она продолжала говорить, я незаметно наблюдал за ней. Леонор склонилась над передним сиденьем, отчего ее короткая чирлидерская юбка задралась, открыв молочную кожу. Я закусил колечко в губе, когда подумал о том, как она будет выглядеть в моем номере. Наша черно-красная форма подходила ей. Очень подходила.

Кончики пальцев закололо от желания прикоснуться к ней. Я сжал руку в кулак, мысленно дав себе пощечину.

Нет, блядь. Даже не смей.

– Итак, на чем мы остановились? – пропела Леонор, опустившись на место, и достала из своей сумки розовую жвачку. – Хочешь?

Я покачал головой.

– Правильно. Мама постоянно говорит, что это вредно, но я не могу перестать жевать их. Иногда мне так сильно хочется есть, что только они и спасают.

– Ты не наешься жвачкой, – пробормотал я.

– Зато они не такие калорийные, как всё остальное.

– Зачем тебе считать калории? Ты и так стройная.

Леонор закинула в рот жвачку и повернулась ко мне всем корпусом, положив ногу на ногу. Я не мог в открытую пялиться на ее бедра, поэтому поднял взгляд к лицу.

Ошибка. Теперь мне хотелось пялиться на ее губы.

– Да, наверное. – Она пожала плечами. – Но этого недостаточно. Девушки в агентстве мамы намного стройнее меня. Ей не нравится, когда я ем вредное, а здоровая пища невкусная. Поэтому легче пожевать эту дрянь, чем давиться сельдереем.

– Сельдерей можно вкусно приготовить.

– Ты умеешь готовить?

Я неуверенно пожал плечами.

– Иногда готовлю… дяде.

Который сидит сейчас в первом ряду.

– Тебя кто-то этому учил? – поинтересовалась Леонор. – Твоя мама?

– Она умерла. Я учился сам.

Ее взгляд наполнился печалью.

– Мне жаль.

Черт, я даже не заметил, как она вытянула меня на диалог. Обычно это никому не удавалось: я всегда контролировал себя, да и не особо любил общаться. Меня понимали только Эзра, Бишоп и Татум, поэтому всегда чувствовали, когда нужно оставить меня в одиночестве.

Что такого было в этой девушке, что мне хотелось… говорить?

– Что слушаешь на этот раз? – Тактично переведя тему, она кивнула на плеер в моей руке и задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Хотя подожди, дай угадаю… Colors?

Я не сдержал крошечной улыбки.

Та песня, которую мы слушали в особняке в нашу первую встречу.

– Сегодня по плану рок.

– Ты бы хорошо смотрелся в группе. Особенно в этих порванных джинсах и с сережкой в губе, – добавила она и наклонилась ближе, отчего я резко втянул носом воздух. – Кстати, это больно? Какие ощущения?

– От сережки? – спросил охрипшим голосом.

Она была слишком близко. Слишком.

Так, что я чувствовал ее конфетный запах.

– Да. Я бы тоже хотела сделать какой-нибудь прокол, но моделям нельзя портить кожу.

– Она почти не чувствуется, – откашлявшись, ответил на ее вопрос.

– А когда целуешься?