Бросив телефон на стол, рядом с недоеденной пиццей, я снимаю игру с паузы и продолжаю надирать задницы чувакам на экране. По крайней мере, дома больше нет никого, кто мог бы стать свидетелем моего унижения. Иначе мне бы этого не простили до конца дней.

Я выбрал остаться дома, хотя на кампусе в данный момент проходит несколько вечеринок. Но сегодняшний вечер не для одиночек, особенно для тех, кто твёрдо придерживается политики «никаких серьёзных отношений».

Сегодня День Святого Валентина. А это, как ни крути, праздник для пар. Последнее, чего мне хочется, давать кому-то ложную надежду. Искать отношения — это нормально. Женщины вправе делать то, что хотят. Встречаться, с кем хотят. Трахаться, с кем хотят. Столько, сколько хотят. Независимо от того, свободны они или нет. Но я? Я пока покончил с моногамией, и сейчас у меня перерыв.

Вот поэтому я сижу дома один, играю в хоккей на приставке один и ем пиццу в форме сердца из закусочной через дорогу один. На самом деле иронично, что именно сейчас, когда у меня всё рухнуло с Дарлой, двое моих соседей по дому внезапно нашли себе девушек, с которыми у них теперь все серьезно. Черт, а ведь именно Аксель — тот, кто научил меня правилу «никаких свиданий в День Святого Валентина», но теперь и он, и Риз как с ума посходили, оба влюблены в своих девушек и блаженствуют в этой атмосфере новых отношений, трахаются как кролики и просто наслаждаются жизнью.

А я пока здесь отхожу от прошлых отношений, пытаясь вернуть себе прежнюю форму. По одной студентке за раз.

Грозно глядя на экран, я маневрирую своим игроком по льду, впечатывая другого парня в борт.

— Получай! — кричу в пустоту дома.

Переместив игрока на позицию, я жду шайбу, когда слышу шум на крыльце. Громкий стук, за которым следуют легкие шаги. Наш дом, в народе зовущийся скромно Поместье — самый большой в старых мельничных кварталах, окружающих университет, и часто является местом проведения воистину легендарных вечеринок. А если учесть, что здесь живут четыре хоккеиста, то появление гостей или товарищей по команде не является чем-то необычным. Я предполагаю, что на крыльце кто-то из своих, либо, может быть, Джефферсон, мой последний оставшийся одинокий сосед. Я посоветовал ему не выходить сегодня вечером, но практика показывает: если перед ним стоит выбор, остаться дома или найти, в кого вставить свой член, он всегда выберет второе.

Я делаю еще несколько атак в игре, ожидая, что этот кто-то войдет или постучит, но ничего не происходит. Может, он там целуется с какой-то девчонкой.

Или, черт возьми, это может быть серийный убийца.

Бросив контроллер, я встаю и иду к шкафчику с хоккейной экипировкой. Хватаю хоккейную клюшку в одну руку, а другой хватаюсь за дверную ручку. Выглянув в окно в верхней части двери, я не замечаю ничего, кроме движения тени.

— Соберись, чувак — бормочу я и рывком открываю дверь. Выхожу с клюшкой, поднятой над головой. — Если ты убийца, то чертовски ошибся с выбором дома.

Я слышу тихое «ой» и смотрю на противоположную сторону крыльца. Я резко поворачиваю голову и замечаю девушку, сидящую на качелях в дальнем углу крыльца. Выглядит, как типичная студентка, руки подняты в примирительном жесте.

— Клянусь, я не убийца.

— Так они все говорят. — Я выдыхаю и роняю клюшку. — Иисусе, ты меня напугала до чертиков.

— Извини, — говорит она, скользя взглядом по моему телу, начиная с моей порезанной футболки, а затем опускаясь на спортивные штаны с логотипом Уиттмора. Когда ее взгляд возвращается к моему лицу, в нем что-то есть, и это определенно не та горячая оценка, которую я ожидаю. Скорее, чтото близкое к осуждению. Я не часто чувствую себя не в своей тарелке. Я крупный парень. Подтянутый и в то же время более мускулистый, чем мои соседи по дому, что делает меня зверем на льду. Я чертовски силен, и знаю, что женщинам нравится мое тело, но эта девушка? Её я не могу понять.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я, прислонив клюшку к дверному косяку. — Сегодня здесь вечеринки нет, но я слышал, что в Греческом квартале что-то намечается.

— Я ищу кое-кого, — говорит она, вставая и давая мне возможность получше рассмотреть ее. У девушки светло-русые волосы и большие глаза, как у оленёнка. Ее кожа выглядит загорелой, в отличие от зимней бледности девушек в кампусе. Она скромно одета: серая юбка до колен, а под курткой, не достаточно теплой для здешней погоды, виднеется толстый свитер. Я стараюсь не морщить нос, глядя на ее простые черные балетки. Всем известно, что я увлекаюсь модой и разбираюсь в брендах, винтажных и современных. Я считаю, что если все и так смотрят на меня в кампусе, потому что я в хоккейной команде, то зачем скромничать, ведь я могу показать им лучшую версию себя.

Эта девчонка точно не из тех, с кем мы обычно тусуемся. Даже Твай с налётом сортивного шика, а незнакомка на крыльце закутана в какое-то тряпье и выглядит невзрачно и просто.

— Аксель здесь?

— Акс? — переспрашиваю. — Нет.