Не беспокоясь о паре тон убийственной плоти, парящей у нее над головой, Кэт повернулась к Таре и сказала:

— Занимайся вампиром. — В ее голосе прозвучали власть и соучастие. Тара не стала возражать. Полностью сосредоточившись на Разе, она ухватила раскалившийся магический крючок щипцами и потянула наружу, очень аккуратно, каждой клеточкой своего я. Капитан выгнулся, и из его рта вырвался тихий стон.

Натяжение усилилось. «Даже если придется умереть, нужно оставить мисс Кеварьян все, что ей пригодится. Если ты ее подведешь, это будет означать, что ты бросила дом и семью лишь для того, чтобы напрасно сдохнуть на крыше в городе, из которого несколько поколений назад сбежали твои предки».

Она потянула снова, и мир вокруг стал черно-белым. Звездный свет вспыхнул в ее глазах и погас. Черно-белый мир превратился в серый, и даже серость начала тускнеть. В ее ушах раздалось громкое дыхание.

И она услышала чей-то крик.

* * *

Абелард наблюдал за Защитниками. Их присутствие оскверняло атмосферу. И он видел, как с ними разговаривает Кэт, ведя себя словно королева: вздернув вверх голову и подбородок, выпрямив спину и сверкая багровыми свежими шрамами на шее. Тара без сознания рухнула рядом с Разом Пелхэмом. У его сигареты появился кисловатый, медный привкус страха.

Кэт оглянулась на Тару, потом снова посмотрела на Защитников и ответила:

— Был ваш. Теперь он мой.

Она поднесла руку к груди, сжала крохотную фигурку, свисавшую с ее цепочки, и начала меняться.

* * *

Едва ее рука сжала значок, как разум Кэт обожгло ледяной волной. Вместе с ее гневом из-за появления этих шести машин для убийства, она заморозила и разбила ее страх перед ними. Пылающий столб ее желаний остался стоять в сторонке от обжигающего холода: желание дозы, желание полета, желание стать лучше, чем она есть.

Кэтрин Элли была слабовольной. Напуганной. Разгневанной. В отчаянии. То, что осталось от нее сейчас после нахлынувшей волны черного льда было: сильным, трезвомыслящим, непоколебимым, скользким, терпеливым и голодным. Ее разум застыл словно неглубокий, прозрачный пруд, с вмерзшей в него посередине рыбой. Несущаяся вскачь хаотичная череда ее мыслей успокоилась, и в спокойной тишине ожила от нашептываний.

Эти каменные люди были частью той же Стаи, что проникла в город несколько дней тому назад, и до сих пор им удавалось скрываться. Убийцы судьи Кабота с ними не было, но его видели с ними.

Кэт назвала бы их «идолопоклонниками». Они дикие недочеловеки.

Но Кэт здесь больше не было, была Справедливость.

Она смерила огромную Каменную женщину черным взглядом. Она была их лидером. Старая, но все еще сильная. Они не напали сразу, и это добрый знак.

«Ваше присутствие, нарушение закона города!» — через Кэт произнесла Справедливость.

— Мы хотим вернуть нашего собрата, — прорычала вожак стаи. — Не вмешивайся.

Быстрее, чем был способен увидеть человеческий глаз, Каменная женщина метнулась влево. Кэт быстро переместилась, преградив ей путь.

«Справедливость не может не вмешиваться. Но если вы уйдете, обещаю, что позволю вам это сделать».

— Даже если ты справишься со ной, мои дети съедят твое поджаренное сердце. Ты одна, а нас шестеро.

«Я не одна. Меня тысячи. Еще до того, как вы справитесь со одной, на крыше появится еще пятнадцать».

— Но ты погибнешь.

«Это не имеет значения».

Каменная женщина выпрямилась во весь рост и расправила крылья:

— Ты блефуешь.

«Проверь».

Между ними прошелестел ветер. Мышцы Кэт напряглись, готовые разжаться, но Каменные люди исчезли. Все шестеро умчались словно опавшая листва, унесенная осеннем ветром. Один из них приземлился к северу на крыше танцзала, ловя крыльями ночной ветер. Трое других спланировали на остроконечные башенки соседнего борделя. Куда делись еще двое Кэт не заметила.

Костюм отпустил ее, и маслянистая субстанция неохотно отпрянула с поверхности кожи. Для Кэт это было сродни срывания болячки, которая целиком покрывала ее мозг. Сила покинула ее тело, мысли замедлились до нормальной скорости, определенность покинула душу и эхо множества голосов в ушах стихло. Ничто заняло их место. Нет, не ничто. Их заполнила пустота: отсутствие присутствия.

Сотрясаясь от холода и острого желания принять новую дозу, девушка рухнула на колени. Ее обняли худые руки. Абелард. Она увидела его лицо, словно смотрела на него со дна пруда: подернутое дымкой, наивное, сосредоточенное. Друг.

Сукин сын.

«Хорошо еще, что вампир без сознания, — подумала она. — Не знаю, что бы я отдала за один укус, чтобы заполнить оставшуюся от Справедливости пустоту. Наверное, продала бы душу. А может уже продала. Разве все упомнишь?»

Глава 9

Тара мчалась по призрачным коридорам, убегая от страшной и великой судьбы. Или вместо бегства от страшной и великой судьбы, она неслась прямо в ее объятья?