— Церкви Коса понадобится регулярная помощь Мастерицы Таинств, которая хорошо знакома с городом и поможет им справиться с последствиями шока после воскрешения Коса и возвращения Серил. Я могла бы им помочь. Я им нужна. А мне нужно перестать убегать от всего, что я натворила. Я не могу вечно опережать толпу на один шаг.

— Остаться здесь может быть иной формой бегства.

— Я знаю, но считаю, что это нечто иное.

Мигающий свет лампы отбрасывал тень женщины на напольный ковер. Тара молча сконцентрировалась на бархатном небе. Мисс Кеварьян подняла голову.

— Понимаю.

— Правда?

— Идея глупая, и показывает твою неопытность на поприще Мастрицы Таинств. Но это твоя идея. Ты еще молода. У тебя много времени чтобы повзрослеть. — Они обменялись долгими взглядами, и Тара увидела Элейн Кеварьян такой, какой она была много десятков лет назад — юной и глупой двадцатипятилетней, выбирающей длинный и темный путь к могуществу. — Действуй. Этим людям нужен кто-то, кто не позволит им переубивать друг друга.

— Спасибо, — слова прозвучали глухо, и комната внезапно показалась странно пустой.

— Когда я через пару месяцев закончу на Архипелаге, то буду возвращаться через Альт Кулумб, — наконец пообещала мисс Кеварьян. — Проверить, не готова ли ты вернуться к работе. У вас талант, мисс Абернати. Я не хочу упускать его так легко.

— Спасибо, босс.

* * *

Как правило священники не принимают перемены. Спор о том, кто займет кабинет Техника-кардинала Церкви Коса Вечногорящего был жарким, захватив три жаждущих реформ фракций и два ответвления теологов-консерваторов. Кое-кто из священников обрадовался возвращению Серил, и желали присоединить Ее имя к литургии. Остальные же считали, что будет лучше оставить горгулий и их богиню в сторонке. Сама Серил не соизволила обратиться к своему возлюбленному духовенству, чем только подогрела спор.

К счастью, разные прелаты церкви вскоре поняли, что кто бы из них не занял кресло Техника-кардинала, им придется отвечать за взаимодействие с Элейн Кеварьян и Тарой Абернати, и кипящие страсти стихли до размеров закулисных сделок и махинаций. Конкурирующие фракции держали длинные ножи наготове за пазухой, только ждали отбытия Мастериц Таинств. Тем временем, кресло кардинала Густава пустовало.

Вместе с вакантным местом приходит неопределенность. Никто, кроме разве что сестры Мириэль, не заметил, когда младший техник Абелард воспользовался этим, чтобы подправить пару графиков дежурства у трона Господа, чтобы выгадать более выгодное время между десятью часами вечера и часом утра.

Такова была единственная награда, которую он потребовал. За прошедшие недели каждая из фракций вызывала его к себе, обещая за его поддержку продвижение, повышение, и даже причислить к лику святых. Абелард возродил Господа Коса в собственном сердце — или в сигарете, что в целом не существенно. Слухи про его чудеса распространялись по Святилищу Коса как эхо в ущелье, но Абелард не обращал на них внимание. Ему была известна правда. Альт Кулумб спасли не прелаты. Не кардинал Густав. И даже, если уж на то пошло, не он.

Все, что ему было нужно, это размышления и молитва. Остальной мир подождет.

Он стоял, склонившись перед Алтарем Неповиновения, повернувшись спиной к окну, за которым раскинулись дороги Альт Кулумба, его башни и дворцы, огромный купол неба над ним и все сверкало будто алмазы на черной подложке. Перед ним на троне пылало Возрожденное пламя. В его сердце как барабан билась жизнь.

— Да восславится Пламя Твое, Вечногорящий, Все преобразующий Господь, — повторял Абалард, стоя на коленях перед поблескивающим медью и хромом алтарем. Он выдохнул, выжидая.

В паузе, возникшей между мыслями, он услышал голос.

«Ну, здравствуй, старый приятель», — ответил Бог.

***

Глубоко под храмом Справедливости была камера, отдельно стоящая и запасная, с трех сторон огражденная камнем, а с четвертой — чугунной решеткой. Сюда не проникал ни луч солнечного света, ни света звезд, ни луны. Время отсчитывали водяные часы на одиноком столе, но они отставали на минуту в час, и за минувшие три недели этот эффект только нарастал. Содержавшийся в камере заключенный считал, что текущее время без десяти двенадцать, а на самом деле была четверть первого по полудни.

Александр Деново только что доел то, что считал обедом.

В этот момент открылась тяжелая железная дверь. Послышался перестук каблуков по каменному полу. Он поднял голову, пытаясь отследить движение посетителя и успел повернуться как раз к появлению Элейн Кеварьян. Ее вид был точно таким же как у всех, кто продолжительное время был занят каким-нибудь важным делом. Он — как тот, кто такое же время отдыхал и был счастлив.

— Здравствуй, Александр.

— Элейн. — Его кивок был пародией на хорошие манеры. — Я бы предложил тебе присесть, но мои тюремщики не предоставили запасного стула.

— Как тебе понравилось твое новое жилище?