Она достала декоративную чашу и поставила ее ему на колени. — Еще одна причина, по которой тебе следовало не налегать на бренди.

— Я не знал, что ты планируешь в меня стрелять.

— После того, как я выстрелила в тебя!

— Ну что, — пробормотал он. — В любом случае, это вкуснее, чем большинство вещей, которые возвращаются обратно.

— Надеюсь, ты это знаешь. — Она перелезла через него на кровать, прижав руку к тому месту, где в его плечо вошла стрела, и, держа в руке клинок, посмотрела на его спину… — О, Джадрен… — выдохнула она. — Здесь так много крови. Я не…

— Заменяемой, — процедил он. — Перестань колебаться и сделай это.

— Не ругай меня, когда у меня в руке нож и ты в моей власти.

— Собираешься всадить его мне в спину? О, подожди, ты уже сделала это, метафорически.

— Мы можем поспорить о том, кто кого предал, позже.

— Не могу передать словами, с каким нетерпением я жду этого. — Хотя он наполнил свой ответ сарказмом, в нем промелькнул проблеск настоящего предвкушения. Спорить с Селией всегда было увлекательно — хоть и раздражающе, — и в этой цели был какой-то извращенный смысл. Это означало бы, что они доживут до рассвета.

— Я уже режу.

— Молодец.

— Обопрись на меня, если понадобится.

— На это костлявое плечо? Я… — Кроваво-черная агония обрушилась на него, когда она усилила давление на рану, боль накатывала волнами по мере того, как она пилила. Он застонал, стиснув зубы, вжался лицом в нежный уголок между ее горлом и плечом, стараясь, чтобы его не стошнило. Почему его странный магический дар не мог дать ему невосприимчивости к боли? Темные силы, как он ненавидел боль. Ее хватило бы на несколько жизней.

— Почти готово, — вздохнула она, чувствуя себя так же плохо, как и он. — Хорошо, что древко деревянное, а не серебряное. Вот!

Давление ослабло, и она сильно дернула за древко, вытаскивая его наружу — вместе с еще большими кусками плоти и яркой струей крови. И тонким, пронзительным бульканьем из его собственного горла.

— Все в порядке, — успокаивающе сказала ему Селия. — Теперь все кончено. Просто ложись. Лежи спокойно. Смотри — тебя даже не стошнило!

— Ура мне! — он не был уверен, что произнес это вслух, чувствуя себя пластилином в ее руках, когда она уговаривала его лечь на здоровый бок, шипя от боли, когда она комкала покрывала, чтобы прижать их к кровоточащим ранам спереди и сзади.

— Надо было приготовить полотенца, — сказала она себе под нос. — Это ни в коем случае не будет выглядеть как извращение.

— Не знаю, — сказал он, потрясенный соблазнительным изгибом обнаженной внутренней поверхностью бедра, оказавшегося в непосредственной близости от его лица. Она стояла на коленях, чтобы дотянуться до него сразу с двух сторон, что открывало прекрасный вид на ложбинку между бедрами и тазом, а сквозь кружевное белье виднелся холмик, покрытый такими же черными и блестящими волосами, как на голове. Поскольку его здоровая рука была рядом, он провел ею по внешней стороне ее бедра, а затем поцеловал атласную кожу на внутренней стороне.

Она вскрикнула от удивления и задрожала под его рукой в дразнящей отзывчивости.

— Джадрен!

— Да, дорогая? — невинно спросил он, вдыхая аромат теплой женщины и лунного света. Будет ли ее секс на вкус, как лунный свет? Каким бы ни был вкус лунного света. Он прижался к ней выше по бедру, и, опираясь на ее ногу, придвинул ее ближе.

— Как ты можешь приставать ко мне, когда ты почти мертв от потери крови? — требовательно спросила она.

Он все еще был слишком далеко, чтобы попробовать ее на вкус, поэтому вместо этого он лизнул ее бедро. О да, ей это понравилось, разогрев до сильной дрожи.

— Почти мертв — вот ключевая фраза, — промурлыкал он. Она была такой сочной, что он не удержался и прикусил ее кожу. Она подпрыгнула, как от укуса змеи.

— Ты невозможен. Мне следовало лучше стараться, чтобы убить тебя.

— Шансы были против тебя, — утешительно произнес он. — Ты можешь быть довольна тем, что оказалась гораздо ближе к успеху, чем большинство. Опустись немного ниже, дорогая, и сядь мне на лицо. Обещаю, тебе понравится.

Бормоча что-то неразборчивое, она перелезла через него и оказалась у него за спиной. Он начал тянуться к ней, чтобы вернуть ее назад, но слабость и тупая боль помешали его движению.

— Какая часть моей спины все еще прижата к изголовью? — задался он вопросом.

— Большая часть, — ответила она. — Ты уверен, что выживешь без помощи? Думаю, мне стоит позвать целителя, и плевать на последствия.

— Уже жалеешь о своей кровожадной мести? Наверняка это был любовный укус. Ни одна женщина не может устоять перед этим.

— Что-то мне подсказывает, что утром ты обо всем этом пожалеешь.

— О твоей попытке убить меня? Я уже жалею об этом.

— В конце концов, это был несчастный случай, — возразила она. — Я действительно думаю, что мне следует позвать целителя Рефоэля.

— Не нужно.

— Здесь так много крови и…кое-чего еще.