– Ба-Адо-Мишрам, – задумчиво проговорил Адолин, привалившись спиной к парапету стены. – Самая могущественная из Претворенных. Зачем она Духокровникам?

– Мм… – подал голос Узор. – Сила. Много силы. Она была почти богом. Некогда связала узами певцов. Не хочет ли Мрейз повторить нечто подобное?

Шаллан поежилась, представив Мрейза и его наставницу Иятиль повелевающими всей вражеской армией. Разве это возможно?

– Какой бы ни была причина, я должна ему помешать, – сказала она.

– Однако ее темница в Духовной реальности, – нахмурился Адолин. – Что это вообще значит?

– Мм… – ответил Узор. – Это значит, что мы никогда не сможем ее найти.

– Способ наверняка есть, – не отступала Шаллан. – Если древние Сияющие смогли ее туда поместить, мы должны быть в состоянии ее оттуда достать.

– Ты не понимаешь, – протянул к ней ладони Узор, жестикулируя в своей манере. – Ты считаешь странным Шейдсмар. Черное небо. Маленькое солнце. Узор, размахивающий руками и ногами!

Его головной узор завращался быстрее.

– Духовная реальность страннее на несколько порядков. Там будущее перемешивается с настоящим, а отголоски прошлого звучат как бой часов. Время и пространство растягиваются, как бесконечно повторяющиеся числа. Там живут боги, и даже некоторым из них не по себе.

Шаллан, обдумывая услышанное, взглянула на Кредо. Спрен съежилась в тени стены поодаль.

– Наша основная версия состоит в том, что мертвоглазые появились из-за пленения Мишрам? – спросила девушка.

– Согласен, – отозвался Узор. – Мишрам стала подобием бога для певцов-паршунов. Она установила Связь с Рошаром, и отголоски этого достигли спренов! Ах, как восхитительно чудно́! Ее заточение – причина того, что разрыв уз оказывает теперь такое воздействие на спренов.

– Все потому… – вставила Майя, – что у людей нет Чести. В смысле, бога. Я слышала… слышала о пленении Мишрам. Слышала, что… что Сияющие уничтожат мир. Потому и решила. Решила, что с меня довольно. – Она покачала головой. – Я не знаю всего. Но хотела бы знать. Учитывая, как разрыв… разрыв уз отразился на мне.

В тот день, когда пленили Мишрам, произошло нечто более глобальное. Нечто, связавшее человеческую расу, Честь, спренов и узы.

– Тогда нужно выяснить, каким образом Мишрам, или же ее заточение, влияет на наши узы, – сказала Шаллан, глядя на Узора. – Надо отправиться в Духовную реальность и искать темницу, как бы трудно это ни было.

Вращение его узора замедлилось.

Наконец криптик переплел пальцы и ответил:

– Хорошо. Только помнишь, я сказал, что уверен в том, что ты меня не убьешь?

– Да?

– Я бы хотел отказаться от своих слов.

4 Кто слушает

В книгах пишут, что в давние времена Ветер часто говорила и с людьми, и с певцами. Из этого следует, что Ветер замолчала не из-за Вражды, но из-за того, что ее стали бояться… Или из-за того, что поклоняться стали Буре.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 4

Каладин мчался ввысь по центральной шахте Уритиру. Сил летела рядом.

В атриуме все еще были заметны следы битвы, кипевшей здесь два дня назад. Не до конца оттертая кровь. Поломанные балюстрады балконов. Это напомнило Каладину о том, как он несся вверх по шахте в прошлый раз… сразу после убийства Тефта. Внутри вскипала темная, ядовитая ярость – близнец обычного воодушевления, какое приносит буресвет в жилах.

Тот человек, каким стал Каладин после расправы над Преследователем… пугал. Даже сейчас, под мирными лучами солнца. Мысли о том человеке походили на воспоминания о кошмаре и приманивали спренов боли. Они проявлялись жилистыми ладошками на балконах, мимо которых проносился Каладин, и прыгали к нему.

Добравшись до верхних этажей Уритиру, ветробегун преодолел тягостное чувство. Он опустился на пол в центральном помещении, куда лифты доставляли пассажиров, и заметил, что из соседней комнаты исходит свечение.

– Навани, – прошептала Сил, распахнув глаза.

Она перекрасилась в голубой цвет, уменьшилась до размеров спрена и упорхнула в том направлении. Навани и ее узы с Сородичем едва ли не пьянили спренов города-башни. Сил скоро вернется.

Каладин заставил себя идти в зал для совещаний Далинара пешком, а не скользить по воздуху. Когда он покинет башню, ему придется снова привыкать использовать буресвет только при необходимости. Лучше начинать уже сейчас. В спину дул ветер, неведомым образом проникший в самую глубь башни, и нес доспешных спренов Каладина в виде световых лент. Голоса ветра слышно не было, но его прикосновения подгоняли вперед, а предупреждения отдавались в ушах.