Рева. Смутные воспоминания лавиной обрушились на Кроу. Угасающее сознание. Рева в реке. То, как он ползал на четвереньках, словно дурак. Рева, целующая его. Сон. То, как они проснулись от воя пикси и, словно два пьянчуги, метались в поисках укрытия в лесу. Снова сон. Её руки вокруг него. Её голова на его груди.

— Что произошло? — сонно спросила Рева.

Кроу выбрался из-под навеса и встал. Укрытие было сделано из переплетенных веток, закрепленных на четырех низких колышках и присыпанных землей, чтобы сверху всё это казалось частью ландшафта. По крайней мере, этого хватило, чтобы обмануть пикси. Он принялся изучать лес, лишь бы не встречаться с тяжелым взглядом Ревы. Она видела его надломленным, видела его страх. Было стыдно. Кроу хотел, чтобы Рева видела в нем того, на кого можно опереться, а не бормочущего идиота. Достаточно и того, что вся страна Оз видела его в худшие времена, но тогда он был проклят. А в этот раз это был он сам. Щеки обожгло румянцем.

— Мы оставили вещи у реки. — Она подошла к нему и провела ладонью по щеке. — Помнишь, где эта река?

Кроу поморщился:

— Я едва помню, как мы проснулись и нашли это место.

И мягкость её губ. Но он не посмел произнести это вслух. Помнит ли она? Даже если и так, она наверняка предпочла бы забыть.

Рева потянулась и тяжело вздохнула.

— Нам туда, — сказала она с долей уверенности.

Кроу изучал лес, следуя за ней и надеясь увидеть что-то знакомое. Фиолетовые цветы пробивались сквозь ковер из опавших листьев, а почти невидимые висячие лианы ловили свет, отбрасывая призмы на темную кору деревьев. Под большим кустом лежал обглоданный труп фейри, уже слишком разложившийся, чтобы понять, кем он был при жизни. К останкам прилип клочок светло-коричневого меха, а на костях виднелись следы зубов. Насекомые и звери пробуждались: лес наполнялся щебетом и фырканьем, но Кроу не мог понять, где они и откуда пришли. Что, черт возьми, случилось вчера? В одну секунду всё было хорошо, а в следующую…

— Вот она, — позвала Рева. Она немного опередила его и вышла сквозь деревья к берегу. Кроу перемахнул через поваленное дерево, затем вильнул, чтобы не наступить в вязкую грязь. Рева обернулась к нему, и на её лице была написана праведная ярость. — Кто-то рылся в наших сумках.

Кроу рванулся к ней. Вещи были разбросаны по всей поляне. Фрукты — от некоторых остались только огрызки, другие лежали нетронутыми — и одежда валялись в грязи. Но зачем вору копаться в сумках, если он не собирался забирать ничего ценного? Кроу привычным жестом вскинул руки, чтобы выпустить лезвия на случай, если опасность еще рядом, и осознал, что запястья голы. Он не надел оружие после купания в реке.

— Рева…

Она резко развернулась, держа за шкирку молодого фавна. Его копыта болтались над землей, а сам он заходился в приступе хохота. Маленькие рожки едва проглядывали сквозь спутанные песочно-светлые волосы, а высокие скулы были усыпаны веснушками.

— Объяснись, — приказала юноше Рева. Когда ответом ей послужил лишь хриплый смех, она бросила его рядом с ямой, где вчера жарила мясо. Повернувшись к Кроу, она указала на фавна и спросила: — Выглядит знакомо?

Кроу кивнул. Фейри выглядел таким же одурманенным, каким сам Кроу чувствовал себя вчера, но это только усиливало тревогу из-за пропажи оружия. Он подошел к подростку и скрестил руки на груди:

— Где мои наручи? Мои ножи?

Фавн, всё еще смеясь, просто указал на бревно, а затем повалился на четвереньки. Он начал скрести воздух рукой, рыча и шипя, как дикий зверь, а потом снова завалился на бок в приступе хохота.

Не спуская с него глаз, Кроу присел у бревна. Всё их оружие было спрятано в дупле с торца. Он быстро вытащил его, закрепил наручи и вернул нож в сапог. Натянув рубашку через голову, он запихнул остальное имущество обратно в сумки. Они и так потеряли день — времени на пустые траты больше не было.

— Вроде ничего не пропало, если не считать еды, которую он сожрал, — сказала Рева, пока Кроу убирал последний нетронутый фрукт.

— Да, — согласился Кроу, закидывая рюкзак на плечи. Он вернулся к истерично хохочущему фавну и присел перед ним. — Мы не злимся, — спокойно сказал он. По крайней мере, он не злился. В юности он и сам не был святым — пироги, которые соседка выставляла остывать на подоконник, почти всегда не досчитывались пары штук к тому моменту, как она забирала их в дом.

К тому же, из сумок ничего не исчезло, а вещи они бросили сами. Фавн не мог знать, вернутся ли они, ведь их вполне могли сожрать проклятые пикси. Логично, что он взял то, что хотел.

— Ты можешь сказать, что случилось? Почему ты так себя ведешь?

Когда мальчишка запрокинул голову в очередном приступе хохота, Кроу заметил застрявший между передними зубами кусок мяса.

— Рева? — осторожно позвал он. — Где именно ты поймала того кабана вчера?

Она издала задумчивый звук, пытаясь вспомнить.

— Кажется, чуть восточнее отсюда. А что?