— Я так голодна, что могла бы сожрать целый бочонок картошки. — Она тянется за добавкой, двигаясь так быстро, что вилка едва не выскальзывает из пальцев. — Всё было в сто раз хуже, потому что меня заставили работать с Микелем.

Мой взгляд дергается в сторону стола Синдел, но лишь на секунду. Микель — один из её шайки. Мышиного вида парень с короткими каштановыми волосами и темно-карими глазами на бледном лице, почти такого же оттенка, как у Сайфы. Я видела его только мельком и никогда не слышала его голоса. Знаю, как его зовут, только потому, что Синдел постоянно раздает ему приказы.

К счастью, они не замечают моего взгляда.

— Дай угадаю: он всё время расписывал тебе, какая Синдел потрясающая? — шепчу я.

— Если бы только это. Он не переставал спрашивать о тебе. — Она бросает на меня по-настоящему обеспокоенный взгляд.

— Обо мне? Зачем? — Я пытаюсь изобразить спокойствие, которого не чувствую.

— Ставлю на то, что он шпионит для Синдел. — Она наклоняется ближе, голос едва слышен. — О чем бы я ни пыталась заговорить, всё сводилось к тебе: как ты справляешься с Трибуналом, каково это — дружить с Возрожденной Валорой, на что ты способна на самом деле.

Еда в моем рту превращается в пепел. Но если я перестану есть, Синдел победит. И если викарий не смог меня сломать, ей я этого точно не позволю. — Что бы она ни замышляла, мы справимся.

— Синдел ведь не засланный казачок викария, а? — Сайфа косится на Лукана. Опуская вилку на тарелку за следующим куском, она едва не роняет её. Зубцы дрожат в её судорожной хватке, костяшки пальцев побелели.

Я заговариваю прежде, чем Лукан успевает ответить: — Сайфа, ты точно в порядке?

— Что?.. А. — Сайфа смотрит на свою руку, а затем яростно нанизывает кусок картофелины. Когда она поднимает его в следующий раз, рука уже не дрожит. — Если не считать психологической травмы от образов, которые, вероятно, будут преследовать меня до конца жизни — я в норме. Просто руки устали от пил для костей и молотков. Так, внимание. Синдел и викарий?

— Вряд ли, — отвечает Лукан. — Викарий в долгу перед её отцом. Как мастер-обновитель Вингуарда, он сделал много ремонтов в часовне после атак — это его специализация. Но не думаю, что там есть хоть капля любви.

— А разве викарий любит что-то, кроме самого себя? — бормочу я себе под нос. Не думаю, что Сайфа слышит, но глаза Лукана на миг вспыхивают, и в этом взгляде — тысяча невысказанных слов. Ненависть борется с тревогой, а та соревнуется с защитной реакцией, существование которой я хочу отрицать — ведь всё было бы куда проще, если бы её не было.

Момент испаряется: в зал входит тот самый человек, словно материализовавшись от одного упоминания о нем, как кошмар, от которого невозможно сбежать.

Всё мое тело холодеет, когда он спускается по лестнице, а рядом шествует прелат. За ними следуют трое незнакомцев — парень и две девушки, все в форме суппликантов. Позади них — еще двое инквизиторов, вставших стеной, чтобы те не вздумали бежать.

Как ни странно видеть трех незнакомых суппликантов, я не могу оторвать глаз от викария. Всё еще вижу, как он нависает надо мной. Всё еще чувствую магию, разрывающую меня на куски, будто я — обычная бумага.

Под столом колено Лукана так сильно упирается в мое, что наши бедра соприкасаются. Этот теплый, твердый контакт возвращает меня в реальность; я смотрю на него. Но он глядит прямо перед собой, не сводя глаз с прелата.

— Суппликанты, в ваших рядах прибавление: еще трое, — прелат отступает в сторону и указывает на инквизиторов позади. Те грубо толкают троицу вперед. — Мы нашли их в Андеркрасте: они прятались, пытаясь избежать явки на Трибунал.

Все взгляды мечутся между столом Хоровина и новичками. Хоровин и его банда выглядят такими же ошарашенными, как и остальные. Прятаться от Трибунала? Это кажется немыслимым. И даже если так… есть ли в Вингуарде позор страшнее?

Я поражена, что они еще живы. Что их не прикончили на месте по одному лишь подозрению. Но Вингуарду нужны все граждане, до последнего человека. А раз их еще не проверяли, то и поводов для милосердия нет.

— Кому-то из Рыцарей Милосердия за это прилетит выговор, — шепчет Сайфа. Я смотрю на неё, вскинув брови. Она наклоняется и торопливо шепчет в ответ: — Два года назад в Андеркрасте были брат с сестрой, которые не явились. За ними послали рыцарей, отец был среди них. По его словам, их на Трибунале так «показательно» наказали, что больше никто и не пытался. Но рыцари с тех пор всё равно проводят зачистки.

Мне страшно даже представить, в чем заключается «показательное наказание» здесь, учитывая всё, через что мы уже прошли.

— Мы не прятались! — парень огрызается на прелата. — Мы даже не знали про Трибунал. У нас нет ни дома, ни родителей, чтобы нас учить.

— Оправдания, — пренебрежительно фыркает прелат.

Викарий поднимает руку.