Инквизитор бросает мне узел. — Приведи себя в порядок. — Она ставит на пол рядом чашу с водой, брусок мыла и тряпку. И уходит.

Каждая мышца вопит. Я закрываю глаза — и темнота предает меня. Боль возвращается потоком, каждый миг агонии и беспомощности прокручивается заново. Дыхание прерывается. Глаза распахиваются.

Я не смею закрыть их снова. Сон кажется капитуляцией, кандалами, которые только и ждут, чтобы захлопнуться. Если я провалюсь в него, я никогда не выберусь из кошмаров, что поджидают меня там. Мне удается доползти до чаши и умыться. Слава Валору, в узле чистая одежда.

Дверь со скрипом открывается; когда я заканчиваю, инквизитор входит снова. Я силой заставляю себя встать — тело бьет крупная дрожь — и иду за ней обратно в черные коридоры.

Я молюсь, чтобы нам дали отдохнуть. Исцеляющий сигил выдохся задолго до того, как успел собрать меня воедино. Одно неверное прикосновение — и я рассыплюсь на осколки.

И всё же, вспоминая жадный блеск в глазах викария, я знаю: покоя не будет. Не пока во мне еще остаются частицы, которые он может сломать.

Глава 32

Когда инквизитор снова выводит меня к входу в главную пещеру, я замечаю, что суппликантов стало на два-три меньше. Подозреваю, что допрашивали не только меня, и их приведут позже. Остается надеяться, что им повезло больше, чем мне.

Все, кажется, тоже получили чистую одежду. Какая роскошь. Сайфа здесь; её полные тревоги глаза находят мои. Она встает рядом, и я мгновенно чувствую себя увереннее. Но мой взгляд ищет другого…

Лукан стоит с краю нашей группы. Он выглядит не хуже, чем когда я видела его в последний раз — будто его допрос был не более чем светской беседой. Наши глаза встречаются, я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он резко отворачивается. Вместо этого он устремляет взгляд на прелата.

В груди сдавливает от неожиданного укола — он меня оттолкнул.

В конце концов нас ведут обратно в монастырь. Весь путь меня не покидает чувство, что во мне что-то изменилось навсегда. Как только мы ступаем в Андеркраст, меня едва не сбивает с ног поток Эфиросвета, исходящий от Источника. Никогда еще я не чувствовала его так ясно — кажется, протяни руку и коснешься. Нити тепла путаются в моих пальцах, словно рукопожатие старого друга.

Я смотрю строго перед собой, надеясь, что никто не заметит. Но Лукан идет позади, и я каким-то образом знаю: он это видит. Он никогда ничего не упускает. Я расправляю плечи и высоко задираю подбородок — так и иду, пока мы с Сайфой наконец не оказываемся одни на четвертом этаже жилого корпуса.

— Что там произошло? — вопрос Сайфы звучит почти как взрыв. — Я по одному твоему виду понимаю: что-то случилось. — Это еще мягко сказано.

— Сначала ты, — отвечаю я, как только дверь в её комнату закрывается. Я не рискну произнести ни слова там, где могут услышать инквизиторы. — На тебя… На вас тоже напала Скверна?

— Что? — она ахает. — Скверна? С чего бы мне… На тебя напала?!

Я киваю и, пошатываясь, дохожу до её кровати, тяжело опускаясь на край.

Сайфа садится рядом. — На тебя… В вашей комнате была Скверна?

— Целый поток. — Странно произносить это вслух. Опять кажется, будто мое сознание покинуло тело.

— Как ты выжила?

Я рассказываю ей всё, не упуская ни единой детали. Всё это время выражение лица Сайфы меняется от шока к ужасу. Ближе к концу она перебивает меня.

— Так, притормози на секунду. — Сайфа вскидывает руку. — Ты отбиваешься от потока Скверны, превратив себя в человека-сигил-в-желобе, потом повелеваешь Эфиросветом без всяких сигилов и пуляешь из рук огненными шарами… А викарий — я даже не знаю, как это назвать! Ставит на тебе эксперименты?

— Потише. — Я кладу руки ей на колени, подаваясь вперед с суровым видом.

— Ты же не думаешь, что нас подслушивают?

— Я понятия не имею, что здесь происходит. Всё стало другим. Викарий Дариус никогда раньше не делал ничего подобного. — Я подавляю дрожь. Почему-то сейчас, когда всё позади, мне еще страшнее. Будто осознание того, что он со мной сотворил, только сейчас добирается до задворок моего сознания. Я едва могу это осмыслить. Оглядываясь назад, я чувствую себя так, словно снова оказалась перед драконом и выжила. — Я не хочу рисковать. Не хочу, чтобы он узнал что-то лишнее или решил, что я недостаточно лояльна.

Сайфа качает качает головой и издает брезгливый звук. — Что, по-твоему…

Стук в дверь обрывает её вопрос, и мы обмениваемся тревожными взглядами. Сердце частит, дыхание сбивается, но я стискиваю зубы и заставляю себя встать и открыть дверь. Нельзя поддаваться страху.

— Лукан?

Каждая мышца на его лице, кажется, расслабляется, стоит мне произнести его имя. Складка между бровей разглаживается, но тревога, терзающая его взгляд, не исчезает. Его губы на секунду приоткрываются, совсем чуть-чуть, затем смыкаются, и только тогда он заговаривает. И я знаю: то, что он говорит — правда, но это не то, что он хотел сказать изначально.