— В дополнение к испытаниям, которые представят вам инквизиторы, будет три великих теста. Они приблизят вас к пониманию истины Вингуарда — к праву узнать наши секреты, стать полноправными гражданами и приносить пользу обществу, — объясняет он. Подозреваю, именно отсюда и берется «три» в названии Трибунала. — Те, кто дойдет до конца, не выказав признаков проклятия, предстанут перед Источником и пройдут Золочение.

Суппликанты нетерпеливо переминаются с ноги на ногу.

— Во время Трибунала за вами могут наблюдать и другие — главы гильдий, кураты и, конечно, Рыцари Милосердия. Они могут приходить, чтобы читать лекции. Или же вы можете даже не догадываться об их присутствии. Знайте: даже если вы их не видите, они вполне могут следить за вами.

Остальные суппликанты продолжают восторженно смотреть на викария, но в их глазах зажегся новый блеск. Искра, вспыхнувшая от того, что мы и так знаем: эти наблюдатели — мастера гильдий, ищущие таланты. Но еще больше их будоражит упоминание Рыцарей Милосердия, которые будут присматриваться к ним. В Рыцари Милосердия нельзя подать прошение. Туда только приглашают.

— Всё это нужно для того, чтобы живущие в наших стенах были свободны от проклятия, вносили значимый вклад в жизнь общества и были верны только делу Вингуарда. — Викарий выпрямляется, нависая над нами. Его слова звучат резче, зловещее. — Помните: самый смертоносный дракон — тот, что сидит внутри.

Моя кожа кажется слишком тесной, натянутой на жилы и кости, которые внезапно стали размером с драконьи. Я вытираю ладони о штаны и оглядываюсь на других суппликантов. На их лицах сияют улыбки. Каково это — быть одним из них?..

— Будьте готовы к тому, что вас будут проверять на пределе возможностей, дабы убедиться, что вы не прокляты. — Викарий наконец подходит к завершению, его голос гремит под сводами. — И если вы заметите признаки проклятия у другого, вы обязаны заявить об этом, иначе это будет сочтено изменой, и вы оба поплатитесь жизнями. Ни одно дитя Вингуарда не укроет дракона или его союзника. Да благословит Валор вашу жизнь, и да будет милосердие быстрым в час вашей смерти.

Я сглатываю ком в горле, пока викарий спускается по винтовой лестнице; стук его каблуков зловещим эхом разносится по кавернозному залу. Никто не двигается — явно не зная, что делать дальше. Его уход позволяет моему взгляду блуждать по атриуму, задерживаясь на каждом из шести гобеленов.

Мастер-ткач запечатлел каждого с пугающим сходством — каждый замер перед атакой в своей уникальной манере.

Вот зеленый дракон, застилающий воздух ядовитой дымкой, с его пасти капает кислота. Этот образ слишком свеж в моей памяти, чтобы он мне нравился.

Пурпурный дракон, чья чешуя лишь на тон светлее полуночи, с черными глазами и ревом, который, как говорят, сводит с ума.

Ловкий, редкий серебряный дракон, чья чешуя могла бы сойти за кованые латы, усиленные сигилами артифакторов, а когти — за закаленную сталь.

Синий дракон с вытканным льдом вокруг могучих когтей. Я почти воочию вижу грозовые тучи, которые вырываются при каждом взмахе его крыльев.

Самый крупный в группе — желтый дракон. Чудовище, чьи размеры сами по себе делают его грозным, но его щитовые и исцеляющие ауры делают его почти неуязвимым. То, чего ему не хватает в атакующей магии, он компенсирует грубой силой и защитными способностями.

И самый маленький, но самый страшный. Самый гадкий дракон: медный. Медная тварь — это воплощенная ярость и огонь. На этом последнем мой взгляд задерживается дольше всего. Сердце трепещет, шрам зудит, коже внезапно становится жарко. Я пытаюсь отогнать воспоминание, когда подруга заговаривает.

— Дико думать, что кто-то из нас может стать одним из них, — шепчет Сайфа.

— Это маловероятно. В Трибунале уже сто лет не находили проклятых. — Эти слова — заученный сценарий. Я повторяла их себе тысячи раз, пытаясь уснуть по ночам.

Я заставляю себя отвести взгляд от медного дракона, пока меня снова не поглотило воспоминание о существе, напавшем на меня в тот день…

Дым настолько густой, что затмил солнце. Бег сквозь тьму и пламя, тлеющий пепел забивает нос и рот. Тела, усеивающие землю. Каждый путь вперед прегражден обломками и огнем, остался только один путь — самый худший: наверх.

Невыносимый жар от восходящего порыва ветра… И эти два неестественных глаза, смотрящих на меня в ответ. Приоткрытая пасть, пылающая пламенем, готовым поглотить меня.

Пока он не передумал…

— Всё еще болит? — спрашивает Сайфа.

Я поспешно убираю руку от груди. — Сегодня просто зудит.

Проклятая привычка. Я не могу показывать здесь слабость. Все они смотрят на меня, ожидая, что я буду Валором. И каждый инквизитор ищет повод, чтобы заподозрить проклятие.

— Это не…

— Нет, это не помешает, — я заканчиваю вопрос за неё, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

— Хорошо! Пойдем посмотрим наши комнаты?

— Давай. — Большинство суппликантов всё равно направляются туда.

Над аркой, ведущей к лестнице, висит резная каменная табличка: «Жилой корпус».