— Спасибо, — шепчу я, когда отец выпускает меня из объятий, и пытаюсь изобразить храбрую улыбку. Она плохо держится на лице.

— Жаль, что я не могу отправить тебя туда в чем-то более теплом. — Мари сжимает обе мои ладони. Я отвечаю ей тем же — слабой, но благодарной улыбкой. — Зима наступит раньше, чем мы успеем оглянуться.

Сомневаюсь, что они выдадут нам что-то потеплее. К счастью, Трибунал почти всегда заканчивается до первого снега.

— Всё будет хорошо. — Каллон делает шаг вперед, раскрывает объятия и прижимает меня к себе так сильно, что я издаю сдавленный хрип. Это на него не похоже, но я понимаю причину, когда сводный брат шепчет мне на ухо: — Красная лестница, черный дракон…

Он замолкает, слегка поворачивая голову. Женщина, которую я не узнаю, проходит мимо нас, направляясь к другому суппликанту. Он ждет, пока они скроются, и продолжает:

— …щит для еды. Безопасное убежище — за стойкой с арбалетами. Окно мастерской на четвертом этаже тоже подходит, чтобы спрятаться. Карниз там шире, чем кажется.

Слова звучат так поспешно, что почти сливаются в одно. Когда он отстраняется, на его лице играет широкая улыбка — будто он и не говорил ничего вовсе.

Я ошеломлена. Он рискнул, рассказав мне что-то о Трибунале. Прошли годы с тех пор, как он сам через него проходил, всё могло измениться… И всё же этот жест согревает мне сердце, даря надежду: если я не проклята, возможно, я справлюсь. Шансов мало, но я не была бы рожденной в Вингуарде, если бы не умела надеяться.

Я улыбаюсь, как будто ничего не произошло, и говорю: — Я тоже буду скучать.

Он понимающе кивает.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть там маму. Но рядом с Каллоном пустует место — почти нарочито пустует. Я лихорадочно оглядываюсь, ища её в толпе. Не может быть, чтобы её здесь не было… Она бы такое не пропустила. Только не после вчерашнего. Горло перехватывает. Она обещала принести настойку. Я была уверена, что она придет. Меня сейчас запрут на три недели. Сейчас или никогда.

Пока я ищу её, мой взгляд натыкается на викария. Он всё еще крутится рядом. Его золотой глаз сияет, точно свет Источника глубоко под Верхним городом. На его лице написано ожидание, и меня словно отрывает от семьи, хотя он не шевельнул и мускулом. И снова я играю свою роль. Я сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть, когда он берет мое лицо в ладони. Подавляю тошноту, которая подкатывает каждый раз, когда он ко мне прикасается.

Я опускаюсь перед ним на колени, потому что знаю — так положено. Потому что этого от меня требуют, этому меня учили. И потому что я не дура. Вингуард уже видит во мне великую возрождённую истребительницу. А теперь они видят, как я склоняюсь перед ним.

— Да благословит Эфиросвет нашу охотницу! — возглашает он неестественно громким голосом, от которого я вздрагиваю. — Сделай её сильной. Пусть благословение Валора направляет и укрепляет её на пути в горнило Трибунала. Пусть её успехи приведут её в ряды Рыцарей Милосердия. Ибо когда она выйдет из этого пламени и завершит обучение, она явится как сам Валор, готовый заявить права на свое наследие. Благословение. Благословение. Благословение.

— Благословение Валора, — хором отзывается большинство собравшихся.

Викарий помогает мне подняться, ведя к началу очереди. Именно туда, где я не хотела быть. Такое чувство, будто он читает мои мысли и нарочно делает то, что мне ненавистнее всего.

По пути я нахожу взглядом Сайфу; её вид говорит красноречивее любых слов. Она может поддерживать меня как Возрождённую Валору, но она не одобряет позерство викария, зная, как мне неуютно. И она видела синяки, которые он оставлял после тренировок. Я не могу ничего ей сказать сейчас — меня бросают во главе шествия суппликантов.

Лукан стоит прямо за моей спиной, и я изо всех сил стараюсь игнорировать его присутствие. Но я чувствую его взгляд на своем затылке, пока его отец поднимается на каменную кафедру, пристроенную справа от массивных дверей монастыря. Никогда не думала, что буду с нетерпением ждать речи викария, но альтернатива — слушать дыхание этого парня…

— Добро пожаловать, суппликанты, в Трибунал этого года. — Он обводит толпу жестом, и те, на ком нет серой формы, отступают от группы восемнадцатилетних. — Вступая в эти три недели, вы посвятите себя учению, тренировкам и молитве. Здесь, в благословенном монастыре, где обычно обитают кураты Крида, вы углубите свою веру и связь с бьющимся сердцем Вингуарда — Источником. Вы выйдете отсюда полноправными гражданами. Вы пройдете Золочение и благодаря связи с Источником сможете использовать сигилы.

— Трибунал — это горнило Вингуарда. Здесь не спрятаться; здесь находят проклятых и им оказывают Милосердие. Несмотря на все меры предосторожности, в Вингуарде никому не гарантирована жизнь, даже здесь. И попытки изгнать проклятие могут привести к печальным последствиям. Но это риск, на который мы должны пойти, чтобы наш дом оставался в безопасности грядущие века.