На мгновение воцаряется мрачное молчание. Жизнь в Вингуарде драгоценна и редка. Потеря гражданина по любой причине — трагедия, даже если в случае с проклятыми драконом она неизбежна.

Я пытаюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о штаны. Всё. Назад пути нет… Дракон или охотница на драконов — я вот-вот узнаю, кем мне суждено стать.

— Теперь же предайте себя испытанию, дабы открылось — среди охотников вы… или среди добычи.

Викарий поднимает руки, и массивные двери открываются со стоном и шипением Эфиросвета, пробегающего по скрытым сигилам.

Я воспринимаю это как сигнал и начинаю маршировать; дыхание становится прерывистым. Мое колотящееся сердце грозит разорвать все слои рубцовой ткани, что удерживают его на месте. Пора. Сейчас я узнаю, спасительница я или величайший позор — пойму наконец, почему тот дракон замер, когда мог убить меня. Неужели он сделал это от ужаса перед Валором… или потому что я — одна из них?

Не успеваю я переступить порог монастыря, как оказываюсь лицом к лицу с драконом.

Глава 9

Пасть зверя слегка приоткрыта. Я судорожно вдыхаю, голова идет кругом. Но его взгляд не жжет меня, и жаркое дыхание не бьет в лицо. Его глаза — два стеклянных куска обсидиана.

Это всего лишь статуя. Я цепенею перед искусно сработанным металлом. Драконьим пламенем выжженные бездны, как я собираюсь выжить в Трибунале, дойти до Стены и двинуться дальше, если я застываю в ужасе при виде простого муляжа? Даже если это одно из самых пугающих воплощений дракона, что я когда-либо видела. Судя по бледному оттенку, это Древний дракон.

Теплая ладонь скользит в мою руку, я встречаюсь взглядом с Сайфой. Я и так была благодарна за то, что она пройдет через это вместе со мной. Сейчас — больше, чем когда-либо. Другие суппликанты уже вошли, и она меня догнала. Мой взгляд мельком отмечает спину Лукана — теперь он впереди. Честно говоря, я удивлена, что он до сих пор не маячит у меня за плечом.

— Твои волосы выглядят отлично. — Она перебрасывает прядь мне через плечо.

— Спасибо, — шепчу я. Она знает, что значит, когда я их распускаю. — Я правда рада тебя видеть.

— А где мне еще быть? — Она с ухмылкой отпускает мою руку. — От такого не отказываются. К тому же я ни за что не пропустила бы триумфальный выход Возрождённой Валоры.

Я закатываю глаза. — Уверена, у тебя был собственный выход.

— Отец не смог прийти. — Она качает головой и пожимает плечами. — Он патрулирует Стену. Безопасность Вингуарда прежде всего. Сама знаешь, как это бывает.

— Знаю. — Это напоминает мне об отсутствии мамы. Сердце уже пытается выпрыгнуть из груди. Мне ни за что не продержаться без её настойки.

— Готова спорить, ты видела его недавно — чаще, чем я. — Она косится на меня. — Возрождённая Валора, бегущая на битву с драконом, а? Я почти уверена, что он был мертв еще до того, как я тебя отпустила.

Глухой стон закрывающихся за нами дверей прерывает нас; подает голос викарий, избавляя меня от необходимости придумывать оправдание: — Отныне вы официально являетесь суппликантами Трибунала.

Я осматриваю огромный зал, в который мы вошли. Вдоль стен вокруг единственной статуи дракона в центре висят шесть гобеленов. На каждом в мельчайших деталях вышит дракон в натуральную величину; работа настолько тонкая, что у меня пальцы ломит при мысли о том, скольких трудов она стоила. Викарий Дариус стоит на узком металлическом балконе почти под самой крышей, куда ведет винтовая лестница.

— В течение трех недель инквизиторы будут наблюдать за вами, изучать и испытывать вас так, как сочтут нужным, дабы убедиться, что вы не прокляты и не превратитесь в одну из тварей, что опустошают наши земли и нападают на наш город. — Викарий указывает на людей, выстроившихся вдоль стен.

Все они выглядят молодо — не более чем на три-четыре года старше нас. На них жесткая кожа ржаво-коричневого цвета — явно упрощенный вариант лат, которые носят Рыцари Милосердия на Стене, — и короткие плащи с капюшонами, скрывающими половину лица. Их плащи выкрашены в черный, а не в цвет драконьей крови, который носят рыцари и кураты.

Серебряные кинжалы на бедрах, каждый с навершием в виде дракона, говорят правду об их владельцах. Эти лезвия смазаны ядом настолько смертоносным, что он мог бы убить дракона — не то чтобы он смог пробить чешую. Но они предназначены не для драконов. Они предназначены для людей.

Эти люди вокруг нас могут быть в другой одежде, они могут быть молоды, но это обученные убийцы; это Рыцари Милосердия, и каждый из них готов даровать это самое милосердие, стоит чьим-то зрачкам превратиться в щелки. Потому что милосердная смерть лучше, чем превращение в одну из тварей.