Я снова качаю головой. На этот раз сильнее. В Вингуарде веками не было пеплорождённых, по крайней мере, о них не было известно, и всё же… Я перевожу взгляд с одной девушки на другую. Пеплорождённые должны быть монстрами. Полудраконьими выродками, которые одной ногой в могиле — если верить зарисовкам и описаниям Крида и викария. Или покойниками. Но эти девушки очень даже живы и выглядят вполне нормально. Они — ходячее противоречие, которое, вопреки всему, вызывает у меня дикое любопытство.

— Нам пора идти, — говорит Лукан.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, сердце колотится. Лукан говорил, что осиротел во время того нападения драконов. Он мне солгал?

— Ты один из них, верно? — спрашиваю я, но это звучит скорее как утверждение. Каким-то образом я уже знаю ответ, как бы невозможно это ни было. Лукан тоже пеплорождённый.

Его молчание кричит о правде.

Я горько смеюсь. Почему из всего, что случилось сегодня, именно это заставляет слезы наворачиваться на глаза? Но я не дам им упасть. Только не из-за его лжи.

— Ты играл со мной, — шепчу я.

Замечание жалит так остро, что он отшатывается, будто я дала ему пощёчину. — Изола, пожалуйста…

— Ты явно работаешь с ними давно. Ты лгал мне. Снова и снова. Даже когда я доверяла тебе свои тайны. — Мои слова звучат ровно и холодно, как кинжал Милосердия.

— Она всегда такая? — безучастно спрашивает Эмбер.

Лукан бросает на неё резкий взгляд.

«Что?» — произносит она одними губами в ответ и пожав плечами.

Но я не свожу глаз с Лукана. Я изучаю его всё время, пока длится эта немая сцена; ищу в его глазах хоть каплю того человека, которого, как мне казалось, я знала. Но в нём есть что-то… другое. Будто я вижу его впервые.

— Что я должен был тебе сказать? — шепчет он, явно в растерянности.

— Я рассказала тебе всё, Лукан, всё. Мои надежды, мои страхи, мою измену. А ты не смог доверить мне даже одну свою тайну — ту, что действительно имела значение.

Он открывает рот, чтобы ответить, но внезапно замирает: где-то за главной дверью зала раздаётся низкий перезвон. Полагаю, это призыв к молитве, судя по тому, как Майла и Эмбер переглядываются, косясь на дверь.

— Нам пора, — говорит Лукан. — Второго шанса не будет.

— И куда нам идти? — спрашиваю я. — Вингуард под контролем Крида, Рыцари Милосердия убьют нас на месте. Нам негде прятаться. — Но даже говоря это, я вспоминаю слова отца об исчезновении мамы. Если бы викарий нашёл её, он бы из кожи вон лез, чтобы сообщить об этом мне.

Ненавижу то, что Лукан всё ещё знает меня достаточно хорошо, чтобы читать мои мысли. — Мы уходим за Стену, — говорит он. — Твоя мама ждёт.

Мама. — Она ждёт? За Стеной? — Слова звучат тихо, почти шепотом.

— Мы вывели её оттуда ради её же безопасности. — Лукан делает робкий шаг ко мне, и единственная причина, по которой я не отступаю, — это мысли о маме. — Мы отведём тебя к ней, Изола. Мы и тебя защитим.

Защитим. Слово, которое я привыкла ассоциировать с Луканом, возвращается. Узел недоверия немного ослабевает.

— Если останешься, они сделают с тобой кое-что похуже смерти, — предостерегает Эмбер. Я бросаю на неё настороженный взгляд. Но она поворачивается к Лукану: — Молитва долго не продлится. Нам пора.

— Викарий Дариус планирует забрать твою силу… — начинает Лукан.

— Знаю, — обрываю я. — Отец сказал мне. Но ты тоже мог бы меня предупредить. — Гнев снова вспыхивает во мне вместе с участившимся сердцебиением.

— Я не мог рисковать и говорить раньше.

— И сейчас, по-твоему, самый подходящий момент? — Я указываю на железные прутья.

— Сейчас — единственный момент. Наш единственный шанс уйти. Возможно, прямо сейчас я тебе не нравлюсь… — Он пытается сдержать гримасу боли, пока говорит, а я подавляю желание поправить его. — Но я — твоя лучшая возможность выбраться из Вингуарда. — Когда я ничего не отвечаю, он продолжает: — Хотя бы побудь с нами, пока мы не выберемся отсюда. Как только окажемся снаружи, я всё тебе расскажу. Ты поговоришь с мамой и тогда сделаешь выбор.

Это я могу… Мама за Стеной. Истина за Стеной. А здесь нет ничего, кроме безумца-викария, который хочет забрать мою силу себе.

Только я открываю рот, чтобы согласиться, как дверь распахивается и входит фигура в капюшоне.

— Почему вы всё ещё здесь? Она доставляет вам хлопоты? — Прелат. Моя кровь стынет. Но она не двигается и не поднимает тревогу. А значит…

Она с ними заодно.

— Да, — отвечает Майла.

— Немного, — добавляет Эмбер.

— Пока нет, — твёрдо обрывает их Лукан, всё ещё не сводя с меня глаз. — Всё в порядке.

— Тогда в путь. Все Рыцари Милосердия на молитве. Дазни на стреме, на случай если служба закончится раньше или кто-то выйдет неожиданно. — Тон прелатши полностью изменился. Она медленно подходит, откидывая капюшон. Когда она останавливается рядом с Луканом, я замечаю то, чего не видела раньше, и у меня перехватывает дыхание. Может, я была намеренно слепа? Может, сама мысль казалась слишком дикой, чтобы принимать её всерьёз? Скорее всего, я просто никогда не видела её лица полностью при нормальном освещении.