— В любом случае, сомневаюсь, что этого хватит на те три или четыре дня, что нам остались. Особенно учитывая, насколько мы все сейчас слабы. — Мне приходит в голову, что остатки запасов, которые нам удалось собрать, всё ещё лежат наверху, в комнате Сайфы. Которая теперь заблокирована. Интересно, найдут ли они их в её запертом сундуке? Полагаю, что да… а значит, они поймут, что у нас был путь на кухню, и вряд ли мы сможем пробраться туда снова.

Другие суппликанты уже начинают бросать друг на друга настороженные, подозрительные взгляды. В воздухе разливается открытая враждебность, похожая на кислый запах кислоты зелёного дракона. Сначала они лишили нас безопасности, заставив зарабатывать ключи от комнат. Затем отобрали еду. Теперь, похоже, они забирают и то и другое сразу после всего одного нормального обеда, и я не могу не задаваться вопросом: почему они так зациклены на наших ресурсах?

Крид учит, что проклятые драконом — это те, кто наиболее восприимчив к Эфиротени; дракон рождается, когда Эфиротень накапливается в теле в достаточном количестве, чтобы запустить трансформацию. В их логике ямы разделки имели смысл: подвергнуть нас воздействию Эфиротени, чтобы проверить, достигнет ли кто-нибудь точки насыщения. Я могу понять логику Источника в их умах: проверить, не взбунтуется ли Эфиротень и не вырвется ли наружу как защитный механизм против Эфиросвета.

Защитный. Если они считают, что трансформация может произойти для защиты тела-носителя, значит, она может случиться и для того, чтобы спасти кого-то от голода или обморожения. Это кажется рациональным, исходя из учений Крида. Но это слово застревает у меня в мозгу, как арбалетный болт в мишени.

Я дочь своей матери и не верю, что драконы — существа Эфиротени. Я верю, что они — существа Эфиросвета. А Эфиросвет — это сила жизни. А значит, логично, если он действительно защищает.

Сердце колотится в груди, мысли скачут. Но тогда, если Эфиросвет — это топливо для трансформации и это механизм выживания, почему жёлтый дракон на крыше будто колебался между безмозглым зверем и разумным существом в присутствии большого количества Эфиросвета, когда я зачерпнула его между нами? Разве Эфиросвет не должен был просто сделать его сильнее?

Мама могла бы помочь мне разобраться. Как только выберусь отсюда, поделюсь с ней этой теорией. Она ещё не оформлена до конца. Я что-то упускаю… что-то важное. Но я на верном пути. Я знаю это так же ясно, как сейчас чувствую ток Эфиросвета внутри себя.

Я инстинктивно поворачиваюсь к Лукану, чтобы сказать ему об этом, и само это движение меня пугает. Я повернулась к Лукану, а не к Сайфе. Всю жизнь я обращалась к лучшей подруге, моей единственной наперснице — и не то чтобы я не хотела сказать ей, я хочу. Но впервые в жизни у меня есть кто-то ещё, к кому можно обратиться. Число людей, которым я могу доверять, удвоилось.

Взгляд Лукана смывает все мечущиеся мысли из моей головы, словно шторм. Он выглядит почти по-убийственному.

— Я подозревал, что грядёт нечто подобное, но не такое. Это могло быть сложным упражнением по поиску тайников, а не схваткой за жизнь, где нас стравливают друг с другом. — Лукан бросает на инквизитора недвусмысленный гневный взгляд. Если тот и замечает, то никак не реагирует.

— Дышать в Вингуарде — значит сражаться за свою жизнь. — Я перефразирую знакомый рефрен тех, кто пережил Трибунал. Желудок болезненно сжимается. Неужели они все так думают, чтобы оправдать то, что сделали с ними, и то, что сейчас делают с их детьми?

— Нам нужно найти место, которое мы объявим своим. Где-нибудь в безопасности и тепле. — Сайфа обхватывает себя руками, растирая плечи. — Тогда мы сможем искать припасы и охотиться за тайниками. Может, тот сарайчик в оранжерее?

— Туда пойдут все. — Тон Лукана говорит о том, что этот вариант его не интересует.

— Тогда учебные классы? — предлагает Сайфа.

— Нам нужно место, которое не так очевидно. — Лукан бросает настороженный взгляд на Циндель и её группу. Они так и сыплют в нашу сторону взглядами-кинжалами, прежде чем потащиться прочь. — Мы не сможем спать по ночам, если будем чувствовать, что на нас нападут в любую секунду.

— Мы можем дежурить по очереди, как раньше, — возражает она. — Нам просто нужно что-то, чем можно забаррикадировать дверь.

Я молчу, пока они спорят, мысли снова крутятся, но уже совсем иначе. Безопасно. Слово, выбранное Сайфой, западает мне в душу. Безопасное убежище — за стойкой для арбалетов. Первый совет Каллона был критически важен. Возможно, этот тоже будет.

— Пойдём в башню артифакторов, — говорю я тихо, так, чтобы слышали только Сайфа и Лукан. Другие суппликанты расходятся по разным частям монастыря, бросая подозрительные взгляды на остальных.

Воздух натянут, словно тетива арбалета. Мы все дрожим, готовые выстрелить в разных направлениях.

И когда первый человек срывается на бег, бежим мы все.