— Они вытащили его из комнаты — почему же тогда не убили сразу? — огрызнулась она. — Пока я не увижу тело Нико собственными глазами, я его не поверю.

С каждым словом ярость в ней нарастала.

— Вы открыли врата ада! — прошипела она, глядя на Казимира.

Тот вздохнул, соглашаясь.

— Мы же тогда не знали. Мы думали, что Сомнакуляр — величайший прорыв за всю историю исследования сновидений. Мы и представить не могли, что уничтожаем мир, каким его знали.

— Значит, то, что говорили мне приёмные родители, — правда?

Твой папа погубил твою маму.

— В голове моей матери жил паразит, кошмарное существо. И мой отец при помощи этого Сомнакуляра выпустил его из её головы и тем самым убил её?

Казимир покачал головой.

— Он хотел освободить Хелен от КСС. Но у него не получилось.

— Как выглядело это чудовище?

— Мы его так и не увидели!

— Не понимаю.

Он вздохнул.

— В то время, когда Хелен была беременна тобой, наши эксперименты ещё не зашли так далеко. Хотя к тому моменту нас уже настолько подвергли остракизму, что ни одна исследовательская организация не соглашалась ни финансировать, ни даже приютить нас.

Алисé кивнула. Вот откуда тайное крыло в «Отель де Виль».

— К счастью, незадолго до того я унаследовал эту гостиницу и смог оборудовать здесь лабораторию. До смерти твоей матери Сомнакуляр ещё не показывал отчётливых изображений. Мы слышали только звуки. Чудовищные крики. А то, что сны на самом деле представляют собой жестоких живых существ искусственного происхождения, вероятно кем-то в нас внедрённых, — тогда это была смерть Хелен, он уже никогда не стал прежним. Он винил себя в том, что не исследовал быстрее, глубже, упорнее. Он готов был покончить с собой — единственным якорем, удерживавшим его на этом свете, была ты. Ты — и возможность продолжать исследования. Я хотел оставить всё как есть, но он был одержим стремлением наконец увидеть то, что сделало Хелен такой страшно больной.

— Поэтому он продолжил совершенствовать очки!.. — прошептала Алисé.

Казимир кивнул.

— Очки, с помощью которых он хотел увидеть собственные кошмары. И которые — без его ведома — выпустили на волю существо, жившее в нём.

Звон в ушах усилился, давление в голове нарастало. Глаза наверняка были красные как угли — они нестерпимо жгли. Алисé вдавила ладони в глазные яблоки, словно пытаясь вмять их в череп.

— Я не понимаю, Казимир. Дядя. Столько лет… Почему ты ни разу не объявился? Зачем сбагрил меня приёмным родителям? И… — она указала на очки, — …почему ты давным-давно не уничтожил это дьявольское изобретение?

Он рассмеялся — отчаянно, горько. Глаза его сверкнули, и на мгновение Алисé почудился в них блеск гениальности, который когда-то двигал их исследованиями.

Или безумия.

— Верно. Наверное, мне стоило так поступить. Мне давным-давно нужно было положить всему этому конец. Я снова и снова мучился вопросом: найти тебя, привезти сюда, попросить воспользоваться Сомнакуляром…

— Зачем? Я не понимаю!

Казимир устало вздохнул.

— Все эти годы я продолжал исследования. Хранил наследие твоего отца и развивал его — в надежде, что его чаяния сбудутся. Не уничтожил очки на тот случай, если они однажды понадобятся.

— Какие чаяния?

— Что твой отец был прав в своей безумной теории антидота. Что существует человек, несущий в себе противоядие от этих паразитов в наших головах.

— Антидот — это что ещё такое? — спросил Марвин.

— Противоядие. Лекарство.

— И кто же, по-вашему, носит в себе это противоядие? — спросила Алисé, хотя страшный ответ уже угадывала.

Казимир поднял костлявый палец и указал ей прямо в грудь.

— Ты, моя дорогая.

 

 

 

ГЛАВА 51.

 

Она невольно отступила от Казимира на шаг.

— Я?

Хорошая фаза Казимира явно подошла к концу. Он закашлялся — так страшно, как никогда прежде. Красная пена выступила у него на губах, словно слюна обречённого на смерть животного, и он продолжил тихо, едва слышно:

— Ты не понимаешь. Неудивительно — даже я сам не понимаю. Что правильно, что нет? Должен ли я был тогда довести дело до конца? В ту ночь, когда погиб твой отец и привёз тебя в «Де Виль»?

— Что тогда произошло? — спросила Алисé, страшась узнать подробности самого ужасного дня своей жизни.

— Ты была ещё совсем маленькой. И так напугана. Йорг, должно быть, задремал — по крайней мере, он не заметил, что ты надела сомнакуляр. Что бы ты ни увидела, это нагнало на тебя такой ужас, что ты выбежала из дома и провалилась под лёд на озере.

Он перевёл дыхание.

— Йорг был в панике при мысли о том, что случится, если ты после спасения уснёшь от изнеможения. Ты должна знать: мы только-только уничтожили последнего КБИ-монстра, которого сами же выпустили на волю нашими экспериментами.

— Как вам это удалось? Как их можно убить?

— Огнём.

Невольно запах пожара, бушевавшего здесь десятилетия назад, снова коснулся ноздрей Алисé.