Каса-сан — «Гора Брошенного Соломенного Зонта»; легендарное название, связанное с историей буддийского монаха; представляет собой важный ориентир на паломническом пути; известна уникальной формой и духовным значением.

Тамаки-сан — «Гора Тамаки»; названа в честь легендарного буддийского святого; является священным местом для медитации и созерцания; имеет особое значение в традиции горного буддизма.

Все три вершины образуют священный круг духовного преображения:

Нехан-дакэ представляет собой конечную цель духовного пути.

Каса-сан символизирует отказ от мирских привязанностей.

Тамаки-сан воплощает мудрость и просветление.

[10] Буддийские изображения Будд и Бодхисаттв. Ма́ндала — симметричный рисунок в тантрической йоге буддизма и индуизма, в общем смысле символизирующий Мир, Вселенную.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ГОРА ОМИНЭ Глава 8

Потомки Дзэнки, служившие Эн-но Одзуне, жили когда-то давно на этой земле. Их звали Гоки-додзи, Гоки-кума, Гоки-судзу, Гоки-цуги, Гоки-дзё[1], но кроме того их называли «Пять Призраков».

Из пяти только у Гоку-судзу остались потомки, и гостиницей напротив Кавагути как раз и управляли именно они.

Гостиница располагалась в нижней части долины и была построена на ровной площадке среди деревьев, а её планировка казалась до боли знакомой. На Кавагути, как только он переступил порог, нахлынула ностальгия. К счастью, он уже успел вымыться в ручье, иначе бы у него не было настроения заходить во внутрь.

Войдя в вестибюль и пройдя по коридору, он оказался в большой комнате площадью в сто татами, где был накрыт стол на пятьдесят человек, и практикующие сидели вокруг в ожидании начала ужина.

Они пришли в гостиницу первыми и уже успели помыться, их лица сияли чистотой, а на телах не было ни пятнышка грязи.

Это была последняя ночь из четырёхдневного путешествия по горной тропе Оминэ Окугакемичи, и Кавагути ожидал, что на лицах у практикующих будет удовлетворение от проделанного пути и достигнутых целей, но все они были серьёзны и сидели без какого-либо выражения на лице.

Кавагути и Кашивада подошли к последнему столику и сели. Перед ними стояли миски с корячим рисом и мисо-супом, а также небольшие тарелочки с цукудани, конняку[2] и тофу. От белого риса и мисо-супа шел пар, как будто их только что сняли с огня. Интересно, не Мидзухо ли принимала участие в приготовлении этой еды? Кавагути хотел осмотреться вокруг в поисках её, выпрямил спину и только начал осматриваться, как вдруг гид ямабуси встал и заслонил ему обзор.

Гид всегда шёл впереди всей группы практикующих. Кавагути посмотрел на него, как будто видел впервые. Он был похож на Кукая[3] с известной картины: круглое лицо, густые брови, большие уши и нос.

Голос гида ямабуси разнёсся по большой комнате:

— В этот момент завершения нашего пути по тропе Оминэ Окугакемичи и нашей практики у меня есть, что всем вам сказать. Я уверен, что вы все отлично справились в этом нелёгком пути, но среди нас есть люди, которые не имеют права получить сертификат об окончании практики.

Гид оглядел всех, но ни у кого не изменилось выражение лица. Все были очень спокойны, как будто уже знали, о ком шла речь.

— Те, кто считает себя не имеющими права на сертификат, пожалуйста, немедленно встаньте прямо сейчас и уйдите.

Казалось, приказ был адресован именно ему. Когда Кавагути поднялся на одно колено, готовясь встать, все пятьдесят практикующих мгновенно исчезли.

Кавагути не смог сдержать удивлённого «Ах!», и огляделся.

Пятьдесят человек растворились в полной тишине и исчезли без следа.

Будь рядом зеркало, он точно смог бы увидеть своё потерянное выражение лица.

Кавагути поднял глаза и поисках гида ямабуси и увидел, как тот улыбнулся и произнёс лишь одну фразу перед тем, как исчезнуть: «Ты единственный, кто может получить сертификат об окончании практики».

Как только он исчез, появилась пожилая женщина. Она всё это время пряталась за спиной гида, и наконец-то показалась полностью.

Назвать её старухой было бы в корне не неверно — она просто была больна, и только из-за болезни выглядела состарившейся. Но что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Кавагути хотел обратиться за помощью к Кашиваде, стоящему рядом, и уже собирался взять его за манжету рукава, но там никого не оказалось.

Кашивада тоже исчез.

Дымящиеся миски с белым рисом и мисо-супом на обеденном столе тоже пропали, и большая комната опустела в одно мгновение.

Гид ямабуси и практикующие, с которыми он провёл четыре дня, будто растворились. Дело было не в том, что они не были реальными людьми, которые исчезали из реальности — они никогда не существовали в реальном мире. Кавагути не потребовалось много времени, чтобы прийти к такому выводу.