Женский барьер[4]... Произношение было очень странное — смесь мягкости и твёрдости. Кроме того, это словосочетание никогда не употребляется в повседневной жизни, и своим произношением создает потустороннюю атмосферу уже одним буквальным значением.

Когда они добрались до этого места, из просветов между соснами уже не было видно дороги, туман усиливал мистическую атмосферу, а знакомая реальность казалась такой отдалённой.

После этого, последнего часа ходьбы, во время отдыха перед вратами тории до Кавагути донеслись несколько голосов практикующих. Они разговаривали и смеялись, беседа была пропитана мирской атмосферой, что и вызвало любопытство у него.

Начал этот разговор один из практикующих, с татуировкой в форме змеи на спине. Он сказал, что женщинам, в месте, где им запрещено появляться, он только что видел девушку позади большого кедра. Другие практикующие вместо того, чтобы начать надсмехаться над ним, один за другим начали подтверждать это: «Я тоже её видел», и разговор оживился.

— Как она выглядела? — спросил кто-то, и несколько человек ответили: «Она была, как и мы в белой одежде, с распущенными волосами. Молодая и красивая женщина». Их наблюдения были одинаковыми и очень точными.

— Хоть она и была вся в белом, это было не белое ритуальное облачение монахини, а простое белое длинное платье.

Молодую женщину невозможно было представить одной в этом диком лесу. И это было явным видением, но некоторые люди всё равно говорили нечто наподобие: «Может, это богиня горы», и в их разговорах слышался смех.

— Запрет посещать вершину горы Оминэ Ямагамитаке относится только к человеческим женщинам, за исключением горной богини. Возможно, бог здешних гор изначально был женщиной.

Идея о том, что эта девушка — здешняя горная богиня, нашла отклик у многих, и они кивали: «Да, всё верно, да, так оно и есть».

Практикующие, казалось, были рады, что молодая и красивая женщина-призрак сопровождает их на протяжении пути.

Кавагути вспомнил короткую историю об Эн-но Одзуне. Когда он был помилован и вернулся в столицу из изгнания с острова Идзуосима, он проклял бога Хитокото-нуси-но-микото, который его оклеветал, превратив его в змею и бросив на дно долины. Говорили, что проклятие до сих пор так и не было снято с Хитокото-нуси-но-микото.

Если это так, то этот призрак, который являлся им во время путешествия в лесу, мог быть Хитокото-нуси-но-микото в женском обличии. Кавагути с трудом сдержался, чтобы не высказать эту мысль вслух.

[1] Слоган, выкрикиваемый практикующими, изначально означает «Сангай, Сангай, шесть корней чисты». Буддийский термин. Шесть чувств — глаза, уши, нос, язык, тело и разум — могут видеть и слышать всё, а также получать все ощущения. В 6-м томе священного текста «Лотосовой сутры» говорится: «Затем вы достигнете чистоты корня глаза, как указано выше; чистоты корней уха, носа, языка, тела и разума. После того, как эти шесть корней будут очищены, продолжительность вашей жизни увеличится еще на 200 миллионов миллиардов лет». Позже это обычно относится к отсечению всех мирских желаний.

[2] Цукудани — это блюдо японской кухни, состоящее из небольших морепродуктов, мяса или водорослей, которые были отварены до сладкого и острого вкуса с приправами в соевом соусе и мирине.

[3] Врата тории – П-образные ворота без створок в синтоистском святилище. Сооружение в японском стиле, расположенное на дороге, ведущей к святилищу, состоящее из пары толстых деревянных столбов, и двух горизонтальных балок на них.

[4] Дословно это переводится как «женский барьер» — причём чисто грамматически тут нет особого простора для разночтений. Хоть я японского и не знаю, но с помощью переводчиков нетрудно убедиться, что «女人» означает «женщина» (причём как на японском, так и на китайском), а «結界» в разных контекстах переводится с японского как «барьер», «граница» или «защита».

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ГОРА ОМИНЭ Глава 6

Когда они подошли к чайному домику Дорогава Онсен, горная дорога разделилась на две ветви: одна вела вниз, к горячим источникам Дорогава, а другая — к вершине горы Оминэ Ямагамитаке[1] и храму Оминэсан-дзи.

На развилке стоял указательный столб с надписью «К Ёсино — 24 километра».

Это означало, что примерно за десять часов ходьбы группа преодолела двадцать четыре километра. До сегодняшнего ночлега в храме оставалось всего два километра, что казалось уже совсем близко по сравнению с пройденным.

Когда они миновали чайный домик Дорогава Онсен, поверхность под ногами снова стала неровной. Очевидно, поблизости находилась огромная каменная плита. Растительности заметно поубавилось, деревья почти перестали встречаться, и успокаивающе дул тёплый горный ветер, приносящий умиротворение.

Справа от тропы, в конце подъёма, находился выступающий камень, известный как «Западная смотровая площадка».

Оттуда открывался обрывистый склон глубиной в триста метров.

Крики птиц усиливались, горный ветер, казалось, резонировал со всей долиной, и воздух вокруг неё бесшумно дрожал.