Справа от главного здания находился колодец, из которого, как говорят, взяли воду для первого купания Эн-но Одзуны после рождения. Край колодца имел цилиндрическую форму и состоял из слоев черного камня. Заглянув внутрь, Кавагути увидел, как водяной пар на дне колодца поднимается тёмным вихрем.

Рядом стояла чаша для мытья рук, которая резко отличалась от колодца своей чистой водой.

Когда он осмотрелся вокруг, стало ясно, что поблизости никого нет и Кавагути решил, что они смогут спокойно перекинуться здесь парой слов. Слова хлынули в сознание, словно чистая вода.

«Где это мы?»

— В храме Кисёкадо, который, как говорят, был местом рождения Эн-но Одзуны.

«Ах, значит это наш родной город».

— Можно сказать и так. В хондо перед нами находится статуя Белой Пионовой девушки.

«Даже не глядя, я понимаю, что она — одна из тех женщин, которых я видел в пещере Эн-но Гёдзя на острове Идзуосима, лица которых менялись от старости к молодости, а выражения её лица менялись вместе с течением времени».

— Я думаю, что одно из этих лиц принадлежит Садако.

«Наверное, это последнее лицо, которое ты видел?»

— Садако хотела передать нам определённое послание, и мы должны знать, в чём оно заключается.

«И именно поэтому мы и идём на гору Оминэ?»

— А ещё — чтобы повидаться с мамой.

«Неужели она в действительности находится в этой глуши, в горах?»

— По какой-то непонятной причине события, происходившие в древние времена, снова преследуют нас. В конце VII века из-за клеветы бога Хитокото-нуси-но-микото императорский двор хотел арестовать Эн-но Одзуну, который жил в уединении на горе Оминэ. Однако могущественный Эн-но Одзуна сумел разыграть чиновников и солдат на горе. Разгневанные солдаты подлым образом взяли в заложники мать Эн-но Одзуны. Сейчас происходит ровно то же самое. Садако спрятала Мидзухо Такаяму на горе Оминэ, чтобы выманить нас.

«Гора Оминэ слишком большая. Не думаю, что мы сможем так легко определить местоположение мамы».

— До исчезновения Мидзухо сделала несколько телефонных звонков в храм в Ёсино. Также есть следы использования страхового свидетельства в больнице Нара. Основываясь на информации, полученной от Манивы, мы можем в некоторой степени предположить её местонахождение. Я уже могу подтвердить, что Мидзухо Такаяма посещала храм основной синтоисткой школы Сюгэндо в Ёсино.

— В чём основной смысл нашей встречи с мамой?

«Когда мы пришли в этот мир, наша миссия заключалась в том, чтобы остановить распространение кольцевого вируса. Но эта катастрофа закончилась так внезапно и так быстро, что застала нас врасплох. Это естественно, потому что объектом ненависти Садако были мы. Поскольку мы потеряли свою первоначальную миссию, нам нужно понять, что делать дальше. Мы должны найти смысл своего существования».

— Сможем ли мы его найти, если увидимся с мамой?

«Я не могу это утверждать на сто процентов, но вероятность велика».

— С моим нынешним телом будет очень непросто подняться в гору.

«Не волнуйся. Среди туристов, участвующих в этом походе, есть и люди за семьдесят».

— Это невероятно. Никто из нас не помнит матери, и наши чувства любви, привязанности и ненависти очень тусклые, а сердце Садако полно эмоций. Хотя у нас одна и та же мать, наш образ жизни противоположен запечатлённому образу о ней у Садако.

«Если бы у нас была такая сильная убежденность и эмоциональные колебания, как у неё, то нам бы не удалось выполнять свои обязанности маребито — «редких людей»».

— Ты всё ещё думаешь о завершении этой миссии.

«Другого пути не существует».

— Мне страшно. Если придётся продать душу дьяволу, чтобы выбраться из этой ситуации, то я прошу тебя об одном — уничтожь моё тело до того, как это произойдёт.

«Каким образом его уничтожить?»

— Я слышал, что путь на вершину горы Оминэ очень опасен, поэтому я прошу — просто скинь меня с обрыва.

«Я не смогу этого сделать».

— Просто поставь меня на краю обрыва и подтолкни немного сзади, и всё. Не беспокойся — я не испытываю ни малейшего страха перед смертью.

«Даже если и так, есть вещи и похуже, чем смерть».

— Ты знаешь и об этом?

«Конечно, у нас единый разум».

— После того, как тело умрёт, останется только душа — вот что действительно ужасно. Она будет беспомощна, и не сможет оказывать никакого физического воздействия, если вообще вырвется из круговорота жизни и остаться на одном месте. Это будет наихудшая ситуация… Разве буддийское описание ада не такое же?

«Ты не находишь это противоречивым? Несчастные случаи, болезни, катастрофы, насилие и прочее, что угрожает физическому телу — должно внушать страх. Когда основное физическое тело умерло и преобразовано в чистое сознание, страха не должно уже быть, и мы можем войти в царство душевного спокойствия, но, по-твоему, это то самое худшее из возможных состояний?»

— Я не жажду вечной жизни.

«Понимаю. В обязанности маребито не входит искоренение страха и создание у людей мечты о вхождении в вечный мир, но он должен дать им опыт и психологическую подготовку борьбы со страхом».